- Когда говорят, что в столице хорошая система образования, так как ей дают много денег, я не могу согласиться. Мы переживали разные времена так же, как их переживала вся Россия. Сегодня в условиях кризиса столичным педагогам так же непросто, как и их коллегам в регионах. Конечно, благодаря Правительству Москвы у наших педагогов достойная зарплата, размер которой постоянно увеличивается, - с 1 сентября 2009 года она возросла на 8%, как и было обещано мэром Юрием Лужковым. Но могу утверждать, что наша система образования стала такой и продолжает развиваться потому, что в столице есть люди, для которых это принципиально важно.

В Москве есть люди, что когда-то начинали вести и ведут нынче экспериментальную деятельность в системе столичного образования: методисты, педагоги, управленцы, руководители окружных научных советов. Сегодня, когда всерьез на государственном уровне идет разговор о новой школе, понятно, что нужно переосмыслить и тот немалый путь, который прошло московское образование, причем тут велика роль Научно-исследовательского института инновационных стратегий развития общего образования, который возглавляет Юрий Громыко и который в этом году отметил свое десятилетие.

Все началось еще до того, как был создан этот институт, благодаря той методологической группе, которая сосредоточилась вокруг Юрия Вячеславовича. В 1991 году была задумана программа «Столичное образование-1», причем, прежде чем вынести программу на заседание Правительства Москвы, эта активная группа, которая знала и понимала, для чего нужна такая программа, начала работать над концепцией развития столичного образования. Я не знаю, сохранилась ли в запасниках городского музея образования публикация той концепции, которая была создана для программы «Столичное образование», но с тех пор сохранился тот новаторский подход к системе образования, когда оно впервые было заявлено не как узковедомственная проблема, не как системное соподчинение «образовательное учреждение - округ - город», которое уже было выстроено на тот момент вместе с созданием структуры управления начиная с 1990 года. Образование было заявлено двигателем, который подобно паровозу, тянущему за собой вагоны, должен потянуть за собой социально-экономическое развитие Москвы. Мы тогда заявили, что именно образование играет ведущую роль в становлении социально-экономической сферы и его нельзя рассматривать с точки зрения статистики - сколько у нас школ, сколько у нас учащихся, сколько педагогов - и с точки зрения констатации факта, как и чем живут образовательные учреждения. С позиции влияния образования на развитие социокультурной среды города и была выстроена вся концепция первой программы «Столичное образование», а принципы, на которых она была выстроена, потом легли и в следующие программы - «Столичное образование-2, 3 ,4, 5».

Наша система была в 1991 году первым ведомством, которое выносило свою программу развития на обсуждение Правительства Москвы. Перед этим во властных кабинетах развернулась нешуточная дискуссия относительно названия программы (почему «Столичное...», а не «Московское образование», почему программа не названа просто «Развитие образования»), относительно самой программы вообще (в слове «столичная» кто-то может-де усмотреть проявление фобии нашей Москвы). В ответ мы говорили, что в самой программе заложено положение о роли Москвы в развитии вообще всей нашей России, что там обозначен тот принцип собираемости, что Москва не просто культурный, научный, индустриальный центр страны, как было написано в тогдашнем учебнике «Обществоведение», что она не просто административная структура в сложившейся системе России и тогда еще СНГ, что ее роль более значима, имеет философские, методологические корни.

В конце концов некоторые чиновники нам вообще сказали: «Зачем вам нужна программа «Столичное образование»? Денег вам на эту программу мы не дадим, ничего дополнительно под эту программу вы не получите, зачем же выносить ее на рассмотрение Правительства Москвы?» Я помню разговор в Департаменте образования, когда после всех этих дискуссий возник вопрос: «Может быть, нам и в самом деле нужно отказаться от всего этого? Никто ничего не понимает, к каждому слову цепляются, что такое методология, разбираться не хотят, к каждому слову придираются». Но после долгих размышлений мы все-таки решили представить программу на обсуждение Правительства Москвы. К тем материалам, которые были уже подготовлены, был написан словарный справочник, чтобы было всем понятно, что означает то или иное слово. Ведь и на заседании Правительства Москвы возникали вопросы, что такое за «пространство жизнедеятельности», что такое «метапредметы» и так далее. К сожалению, такая же ситуация была и в педагогических коллективах. Я помню коллегию Департамента образования, посвященную развитию метапредметов, на которой нас очень сильно «потоптали», о новых словах говорили как о некоем «птичьем языке», нас призывали «говорить по-русски» и так далее. Эти резоны до сих пор живут в сознании некоторых наших педагогических коллективов, в структуре непонимания того, что происходит. Но постепенно становилось понятно: новый язык связан с новым концептуальным подходом и это необходимо осмыслить и переосмыслить всем. На заседании Правительства Москвы программа «Столичное образование-1» все же была принята, денег действительно не дали, но главную свою роль программа сыграла. Она начала менять профессиональное мышление нашего педагогического сообщества и тех общественных структур, которые работают вместе с нами по развитию московского образования.

Сразу после принятия программы стало понятно, что, безусловно, все идеи, заложенные в ней, нельзя ввести административно - приказом или методическими указаниями. Даже если возле каждого учителя посадить методиста и объяснять, что он делает неправильно, рассказывать, как нужно делать правильно, все равно ничего не произойдет. Тогда был совершенно правильно определен под руководством коллектива Юрия Громыко путь создания экспериментального пространства Москвы.

В тот период понятие экспериментальной деятельности было у нас довольно определенное и простое. Есть НИИ, там ведутся научные исследования, там пишут умные книги, делают умные работы и защищают диссертации. Но для того чтобы вынести диссертации на защиту, ученым нужно было иметь экспериментальную апробацию тех идей, которые они предлагали. Поэтому ученые приходили в московские школы (передвижение по России в те годы стало сложным, дорогим, и наши московские школы стали востребованными). Научным работникам нужен был практический материал, они в приходили со своими идеями к нашим учителям, независимо от того, что делалось в школе, чем занимался педагогический коллектив, выбирали того или иного учителя и начинали с ним апробацию своих идей. Все это называлось экспериментальной работой. Тогда-то и был сделан решительный шаг: мы решили сломать тогдашнее понятие «экспериментальная деятельность» в системе московского образования, после чего впервые появилась и стала выстраиваться практико-ориентированная наука в области развития системы московского образования. Именно тогда появились понятия «экспериментальная площадка», «поля экспериментальной деятельности на экспериментальных площадках», «совместная деятельность науки и практики» по разработке и отработке прорывных идей в области развития московского образования. Это направление экспериментальной деятельности, по-новому выстроенное экспериментальное пространство до сих пор развивается. Года три тому назад был сделан новый шаг: появилось понятие «инновационное пространство экспериментальной деятельности» или «экспериментальные площадки второго уровня», так как с самого начала в концепции выстраивания экспериментальной деятельности московского образования было выложено три слоя:

- экспериментальная площадка;

- внедрение результатов, полученных на экспериментальной площадке, в инновационную, новую деятельность наиболее массового сообщества московских школ;

- отработка механизмов внедрения экспериментальных механизмов в массовую практику и после этой отработки внедрение выработанных технологий, нового содержания образования, новых систем управления в массовую практику.

Безусловно, мы сейчас еще не имеем отработанных технологий переноса экспериментальной деятельности в массовую практику. Я думаю, это перспективная задача, над которой институт продолжит работу в дальнейшем, потому что сама инновационная деятельность выстраивалась буквально в течение последних трех лет и нужно понять, что здесь отработано в форме технологий и как дальше делать уже следующий шаг - переносить все это в массовую практику, ведь всем ясно, что по взмаху волшебной палочки здесь ничего не произойдет.

Мы понимаем, когда нам говорят: «Посмотрите, вы задумали проект, но в нем будут участвовать 4-5, пусть даже 40 школ!» Конечно, это не все московское образование. Да, не все московское образование, но все это будет в московском образовании, обязательно придет в московское образование. Пока нужно думать: что из того, что существует сейчас, останется в московском образовании через 20 лет, что новое будет заложено и приживется. Этим и занимается сейчас институт Громыко.

Следующий проект возник, когда появился приоритетный национальный проект «Образование» - выявление лучших школ, внедряющих инновационные технологии, и лучших учителей, работающих на передовой педагогической практике. Мы назвали его «Строим Школу будущего». Всем понятна трудность этого проекта, и тут мы не ждем внедрения результатов в массовую практику буквально завтра, но, думаю, этот проект будет развиваться дальше так же, как развивается все экспериментальное пространство Москвы. В этом отношении путь ясен, мы понимаем, что сложность нынешней финансово-экономической ситуации, которая сегодня сложилась, будет некоторым образом замедлять экспериментальную работу. Но говорят, когда наступает экономический кризис, нужно включать всю интеллектуальную деятельность, чтобы именно она создавала ресурсы будущего. Мне кажется, основная задача - понять, какими интеллектуальными ресурсами обладает московская система образования, как мы будем их консолидировать, думать о том, что мы привнесем в будущее.