Закон предлагает отказаться от системы начального профессионального образования. При этом следует отметить, что в развитых европейских капиталистических странах вопрос начального профессионального образования остается ведущим. Он обсуждается больше, чем проблема высшего образования. С этой точки зрения то, что у нас начальное профессиональное образование просто выпадает, я считаю, не очень здорово.

Не прописаны функции колледжей. Не обоснован термин «ведущий вуз». А остальные что, не ведущие, а ведомые? Кого и куда эти ведущие вузы ведут? То есть терминологически здесь очень много проблем.

Поверхностно обозначена функция общественной аккредитации. Нет прав работников системы образования, не прописаны права учащихся, то есть в этом плане субъекты образовательного процесса в законодательстве практически не представлены.

С позиции качества образования закон не содержит новизны, например, не учтена новая ситуация в связи с введением новых стандартов, где прописана доля самостоятельных вузов - 50-70 процентов в зависимости от бакалавро-магистерской программы. Сегодня на федеральном уровне регулируется законодательно всего 30 процентов содержания обучения, в этом плане ориентация или оценка качества по федеральному образовательному стандарту становится абсурдной. Эта проблема перешла из предыдущего законодательства, но ситуация-то резко изменилась, поэтому эти вещи нуждаются в принципиальной доработке.

Не учтены позиции Лиссабонской конвенции, которую наш парламент ратифицировал, и Болонской декларации. В соответствии с Болонью, аккредитацию должны проводить независимые агентства, а у нас по-прежнему ее ведут чисто государственные структуры. Так что наша аккредитация может в конечном счете и не признаваться в Европе. Кроме того, не прописаны механизмы гарантий и обеспечения качества в связи с тем, что высшее образование становится не высшим профессиональным образованием, а просто высшим.

Необходима разработка национальных рамок квалификации, а про это в законе ничего не сказано. А по идее наши дипломы никто не будет признавать в Европе, потому что они не соответствуют и не вписываются в европейские рамки квалификации. Квалификации, которые получают наши выпускники, в результате не будут понятны на рынке труда.

Достаточно подробно прописаны процедуры лицензирования и аккредитации, но по своим показателям они не влияют на качество образования.

Если устанавливается видовая дифференциация университетов по количеству образовательных программ, то их можно набрать сколько угодно. Кстати говоря, этим самым мы стимулируем вузы к тому, чтобы они расширяли число программ, причем на низком уровне. Мы самим законом провоцируем низкое качество высшего образования.

Создается впечатление, что в послевузовском образовании планируется перейти на одну степень, то есть уйти от кандидата и доктора наук. Такая мысль закрадывается, когда читаешь закон, потому что понятия «кандидат наук» и «доктор наук» вводятся в разных местах по-разному.

Думаю, закон нуждается в существенной доработке и не может быть одобрен в настоящей редакции.

Юрий ЗАБРОДИН, проректор МГППУ:

- В законопроекте есть несколько положений в части профессионального образования, которые не проработаны или недостаточно проработаны. Введены понятия «образовательное учреждение», «образовательные организации» и «организации, осуществляющие образовательную деятельность». Они разведены, и я не очень понимаю, как будут относиться нормы и требования к работающему персоналу этих организаций, к правам, которыми обладают эти организации. Каков будет их реальный статус? Организация, осуществляющая образовательную деятельность, не относится к образовательным организациям. Значит, ее персонал не подпадает под те льготы, которые мы имеем в виду, говоря о льготах учителей и педагогических работников. Или об этом не подумали, или это просто не прописали, или что-то иное имели в виду.

То же самое касается различия образовательного учреждения и образовательной организации. Конкретный пример: в статье 112 законопроекта речь идет о центрах, которые работают с детьми, нуждающимися в психолого-педагогической и медико-социальной помощи. Эти центры обозначены не как образовательные учреждения, и тем самым все проблемы, о которых я уже сказал, для персонала этих центров остаются. Мне кажется это совершенно неправильным, так как в прежнем Законе «Об образовании» эти центры не назывались так, как в законопроекте, но относились к разряду образовательных учреждений.

Конечно, основная образовательная программа - главный документ и инструмент реализации и предоставления образовательных услуг. В законопроекте прописаны две формы, которые регулируют порядок формирования основных образовательных программ. Первая - федеральные государственные образовательные стандарты. Эта норма понятна, прописана, мы тут имеем большую практику и знаем, как с ними работать. Вторая - так называемые федеральные государственные требования, о которых практически ничего не говорится, и я не знаю, как их применять, как с ними работать на уровне среднего и дополнительного профессионального образования.

По-моему, в законопроекте плохо прописана роль участников образовательного процесса в формировании содержания образования. В ныне действующем законе прописано, что работодатели, общественные профессиональные объединения, родители, учительские коллективы участвуют в формировании основной образовательной программы, которая лицензируется и становится основанием для работы образовательного учреждения. В законопроекте все это потеряно.

Мне кажется, что в рассматриваемом документе мы потеряли очень важную идею, которая закрепляет демократические начала, - роль общественно-государственных образований, которые в законопроекте прописаны, но их функции, возможности, санкции, порядок действия, то, как они могут влиять, управлять качеством образовательного процесса, остались за пределами документа. Новый закон, с одной стороны, будет рамочным, с другой - законом прямого действия, поэтому непонятно, как можно будет осуществлять общественно-государственное управление.

Что касается норм, то в законопроекте прописано, что государство обеспечивает финансирование образования в конкурсной части исходя из расчета 125 студентов на 10 000 человек населения. Если мы эту норму примем, то создадим те же самые регулирующие, ограничивающие компоненты, о которых мы говорим. Конечно, конкурс есть конкурс, но надо понимать, что принятая норма должна стать не единственной, а минимальной, с тем чтобы регионы-доноры могли вкладывать в образовательный процесс средств больше, чем предусмотрено этой нормой.

Мы в свое время внесли предложение о педагогической интернатуре. Несколько упоминаний о ней есть в законопроекте, но в статье 160 прописана эта норма отдельно для медицинского образования. Я предлагаю ввести дополнительную статью (может быть, 161 прим.), которая бы устанавливала порядок введения педагогической интернатуры для обучающихся по педагогическим направлениям, имея в виду, что интернатура - особая форма последипломного образования, которая как раз готовит к практической деятельности и главная задача которой - подготовить хорошего квалифицированного специалиста для реальной практической работы. Завершается она профессиональным экзаменом, который допускает к занятию определенных должностей.

Владимир ТИХОМИРОВ, президент МЭСИ:

- Тревожит то, что, читая закон, нельзя получить ответы на важные вопросы. Например, сейчас российская система образования в международных рейтингах идет твердо вниз, вопрос: как этот закон изменит направление движения? Ответа нет.

Ни один из параметров оценки качества, которые сегодня принимаются в Европейском союзе (говорю со знанием дела, я один из разработчиков этой системы качества), не совпадает с параметрами, заложенными в законе.

Этот законопроект надо сравнить с законами об образовании стран - конкурентов России, которые в международных рейтингах хотя бы находятся в первой десятке. Что у них? Мы эту работу проделали и видим, что никакого сравнения нет. Значит, этот законопроект ухудшает положение российской системы образования, ухудшает возможность выхода России на конкурентоспособные позиции, он узаконивает продуцирование российской системой образования неконкурентоспособной рабочей силы.