Пожилая учительница, которая вела уроки в параллельных группах, позвала меня поговорить: «Что-то ты у нас в стороне стоишь. Система простая: нас три учительницы на параллель. Она отдает своих двоечников тебе, ты своих мне, а я своих ей, назначаем дополнительные занятия, и все хорошо зарабатываем». (Тогда еще не принято было заниматься за деньги со своими учениками, теперь это стало в порядке вещей.) Я спросила, как быть, если у меня не будет двоечников. Она рассмеялась и ушла. Через некоторое время стало ясно, что у меня действительно нет отстающих учеников. Мне казалось, что за 6 часов в неделю можно выдать всю программу, выполнить любой учебный план. Очень быстро стало понятно, каким образом можно отомстить учителю, который не вписывается в общепринятую «простую систему»: стоило мне пропустить один день - и у всех моих учеников в журнале появились жирные двойки. Та же самая учительница, улыбаясь, объяснила мне, что дети не подготовились к уроку, или не принесли тетради для контрольных работ, или просто вертелись и глазели в окно во время урока. «А твоя дочка вообще не поняла, что я ей сказала!» - торжествующе заключила она. Последнее меня не удивило, так как я тоже не понимала ее произношения. Малейший конфликт с заведующей кафедрой вызывал внеочередную проверку знаний школьников с довольно плачевными результатами. В значительной мере благодаря этим замечательным женщинам я начала принимать участие в пилотировании новых учебников, в различных конкурсах. Любовь к детям и желание поделиться с коллегами помогали переносить и одиннадцать подготовок в неделю, и неудобное расписание, включая постоянно занятые субботы, и большое количество лекций, семинаров для педагогов, открытых уроков. Мои ученики получали места на олимпиадах и конференциях, участвовали в международных проектах, их работы печатались в сборниках ученических трудов в разных странах. Выпускники сдавали экзамены на «хорошо» и «отлично». Попросту говоря, я расставила вокруг столько «сторожей», что меня частично оставили в покое.

Тема репетиторства возникала постоянно. Когда одна из дочерей училась во втором классе, ее учительница предложила мне свою коллегу в качестве репетитора. Я вежливо спросила, какие она видит проблемы, и пообещала, что займусь с ребенком сама. Последовала удивительная реакция: «Как, вы , кандидат наук, и будете репетировать собственного ребенка?! Хорошо, тогда я сегодня даю дроби, а вы дома объясните». Вот эта нехитрая формула, «я даю - вы дома объясните», очень помогла нам в дальнейшем. Стало ясно, что некоторые учителя попросту не учат на уроках, а только «дают» материал. Далее есть три варианта:

1) родители дома объяснят;

2) родители наймут репетитора из числа коллег учителя-предметника;

3) если нет денег, ученик будет перебиваться с двойки на тройку.

Современная «простая система» сложилась в 1990-е годы, когда учителям месяцами либо вовсе не платили зарплату, либо платили гроши. Отстояв бесплатно у доски шесть часов, учитель бежал давать частные уроки еще шесть часов, но за хорошие деньги. Каково было качество уроков? И какова реальная цена двойки? Есть и неизбежный побочный эффект: зная, что после школы его ждут занятия, ученик на уроках зачастую просто отдыхает.

Иногда ко мне приходили плачущие мамы: учительница совсем замучила ребенка, помогите! Каюсь, поговорив с ребенком и убедившись, что с ним все в порядке, советовала родителям сказать учительнице, что я их консультирую. Обычно упоминания моего имени хватало для того, чтобы этих, не слишком состоятельных, родителей перестали вынуждать брать репетиторов. Постепенно ко мне стали стекаться безнадежные, «тупые» дети либо дети, вполне способные к учебе, но чьи родители по материальным причинам не могли нанять репетиторов. Поясню: в школу с углубленным изучением ряда предметов приходит ребенок из другой, обычной школы. Ему или ей устраивают тестирование по ведущим предметам, среди которых традиционно оказывается английский язык. Если ребенок отличался по успеваемости в лучшую сторону, принимали бесплатно, но практически всегда предлагали взять репетитора по тому или другому предмету. Если отличался в худшую сторону, но при этом родители были состоятельные, то они платили так называемый добровольный взнос за то, что ребенка приняли в школу, от 35000 (за поступление в начальную и среднюю школу) до 70000 рублей (за поступление в старшие классы). Данная информация ежегодно вывешивалась на дверях кабинета директора. Кроме того, родителям предлагали сразу нанять репетиторов из числа учителей школы. При этом, очевидно, у педагогов даже мыслей не возникало о том, что ребенок может прийти в новую школу, освоиться и нормально учиться.

По моему опыту именно иностранный язык часто оказывается своего рода камнем преткновения, это тот предмет, по которому родители не могут оказать помощь. После первого случая меня не удивляло, если новый ученик подходил после урока и смущенно шептал: «А наша учительница никогда на уроке не говорила по-английски, и я ничего не понял». Сначала я успокаивала и детей, и родителей, потом предлагала индивидуальный план работы. Конечно, это был большой дополнительный, никем не оплачиваемый труд. Ребята нормально учились, сдавали выпускные экзамены на «отлично» и поступали в вузы. Без всяких репетиторов.

В последние месяцы на меня обрушился буквально шквал телефонных звонков, люди просят репетировать ребенка, цены от пятисот рублей взмыли до двух - двух с половиной тысяч рублей за час. Спросила знакомых учителей, в чем дело. Оказалось, весной глава городского управления образования издал приказ, запрещающий использование в школах иностранных учебников. Пятнадцать лет мы занимались пилотированием британских учебников, родители учеников во многих школах города уже не первый год предпочитают закупать именно их, особенно для старших классов. Причины понятны: во всех британских учебно-методических комплектах есть диски с прекрасными записями живой речи и общепринятыми видами экзаменационных заданий - и в них нет ошибок, которыми, увы, по-прежнему изобилуют отечественные пособия. Осенью 2009 года в 49 школах Новосибирска были открыты экспериментальные площадки по использованию учебников английского языка хорошо известного в мире британского издательства «Лонгман». И вдруг - запрет на использование учебников, закрылись площадки. Правда, за приказом последовали разъяснения, уточнения. Действительно, британских учебников в Федеральном перечне нет. Однако до сих пор учителя могли использовать любые пособия в качестве дополнительных. Я спрашивала учителей, методистов о том, что будут делать. Некоторые отвечают просто: «Врать! Будем использовать хорошие британские учебники, а для проверок держать на столе российские». Другие пока не знают, что делать. Предлагать родителям покупать два комплекта вместо одного - дорого. Вести уроки по двум разным учебным пособиям тяжело и бессмысленно.

У нас в стране все много лет учат иностранный язык в школе и в вузе, но говорят единицы. Значит, используемые учебники не соответствуют потребностям времени, программа безнадежно отстала от жизни. Мне кажется, ситуация с иностранными языками свидетельствует о том, каково положение в отечественном школьном образовании в целом. В педагогическом университете, как мне рассказали, в Федеральном перечне указан всего один учебник английского языка, изданный в 1953 году, автор В.Д.Аракин (1904-1983). Не уверена, что он соответствует потребностям XXI века.

Возможно, стоило бы провести опросы родителей, выяснить, по каким предметам приходится брать репетиторов и почему. Если сегодня в школе предлагают нанимать частного учителя начиная с первого класса и кончая последним, то выполняет ли школа свои функции общеобразовательного учреждения? Получают ли наши дети гарантированное законом бесплатное образование? Как работает педагог, если он шесть часов стоит у доски, зная, что получит за этот труд небольшую зарплату, а потом за хорошие деньги проведет еще шесть частных уроков, где ликвидирует пробелы, вызванные его же неумением или нежеланием научить ребенка в классе?

На кого рассчитаны современная школьная программа и экзамены?