Первые сто строк

Он наполнялся детскими голосами, смехом, звонкими песнями по вечерам. Женщины разбрасывали за мужчинами покосы и стряпали еду, а дети отправлялись на рыбалку с самодельными удочками. Одной недели не хватало, чтобы дом наполнился энергией, чтобы смог продержаться еще год, не разрушаясь, чтобы по-настоящему зажил, задышал. Было видно, как без людей он ветшает, как начинают кособочиться его стены и лысеет соломенная крыша. «Живите в доме, и не рухнет дом». Как и положено, через девять месяцев после свадьбы должен был родиться ребенок, считали, что прибавление в семье наступит в конце августа. Двадцать второго июня грянула война. Повестку из военкомата Станиславу принесли через неделю. Он стал собираться. Мать в слезы, жена в слезы. Только отец сидел весь окаменевший, ни одна жилка на висках не билась...

Младший брат Артем под мобилизацию не попадал. Ему не хватало двух лет. До войны он мечтал, что окончит десятилетку в райцентре и поедет учиться в Москву на механика. У него были золотые руки. С тринадцати лет к нему шли со всеми поломками, он даже часы умел ремонтировать. И говорили, что какой-то двигатель то ли для автомобиля, то ли для мотоцикла почти уже собрал из старого ненужного хлама, которого вдоволь было на Понькинской машинно-тракторной станции. Взрослые мужики к нему с уважением относились - он с закрытыми глазами мог разобраться в любом моторе. А учитель физики все опыты поручал ему проводить, но опыты он не любил, ему реальной практики хотелось...

Артем подошел к Станиславу: «Я пойду в армию вместо тебя. Никто и не заметит, что у меня другое имя, скажу, что в повестке перепутали. А ростом мы с тобой одинаковы, да я еще и чуть пошире в плечах». Невестка, услышав это, открыла рот, да так и сидела, не в силах слово вымолвить. Мать заголосила пуще прежнего. Отец смотрел на младшего сына и не знал, что сказать.

«Мама, перестаньте причитать, как на похоронах. Не надо еще большую беду накликать. От судьбы не убежишь. Дай бог, война быстро кончится, и я вернусь домой, пойду учиться, а потом приеду сюда, я ведь нигде больше не смогу жить, женюсь на Полинке, дом начнем строить, детей нарожаем».

В ту ночь Кривошиповы так и не ложились. А утром Артему собрали нехитрые пожитки в самодельный вещмешок, посадили на попутную телегу, и он поехал за сорок километров до райцентра. В военкомате царила неразбериха. Никто даже не удивился, что в повестке перепутали имя. Военком только ругнулся негромко и сказал еле слышно: «Еще и не такое будет». Потом он говорил длинную речь о том, что коварный враг напал на нашу Родину, и мы должны не дать ему пройти ни километра по нашей земле, и что мы все будем сражаться до последней капли крови за тех, кто остался дома, за наших отцов и матерей, братьев и сестер, детей, за нашу землю и нашу Родину. Артем, ставший Станиславом, слушал грузного седого военкома и вспоминал почему-то, как он первый раз в четырнадцать лет поцеловал Полину. Они пошли купаться, долго плавали, прыгали в воду со старой ивы солдатиком, а потом лежали в траве и слушали, как заливается жаворонок. Он вдруг резко поднялся, наклонился к Полининому лицу и поцеловал ее в губы. «Ты что, очумел? Я отцу скажу!!!» - вспыхнула Полина...

...Война затянулась. От Артема приходили редкие треугольники. Он скупо писал о боевых буднях, заканчивая каждое письмо фразой: «Мы скоро раздавим фашистскую гадину, доберемся до Берлина, и я вернусь». Через два года пришла повестка Артему. Станислав пошел в военкомат и записался Артемом: мол, в спешке перепутали имена. Его двухлетний сын Тимоша уже говорил вовсю и ни минуты не мог усидеть на месте. В первом бою Станислава убили. Артем дошел до Берлина. Поступил в сельскохозяйственный институт, вернулся в район главным механиком, потом был председателем колхоза. Полина, пока он воевал, вышла замуж за соседа, вернувшегося с войны покалеченным. Артем женился на жене своего брата, и у них родилось еще трое мальчишек...

В школьном музее есть стенд, посвященный братьям, которые обменялись именами. Но это не спасло их от судьбы...