Какая широта охвата, какие разные режиссеры! Но кино только часть его огромного дара и судьбы. Гуэрра в первую очередь настоящий Поэт, что видно и по его сценариям. Ну а рисует он всю жизнь. Многие площади, фонтаны, сады и скульптуры современной Италии созданы по его проектам. Его дом в провинциальном итальянском городке Пеннабилле не похож на другие, в нем есть Бронзовое дерево Феллини, часовенка Тарковского, «сад воспоминаний» и «сад забытых фруктов».

К удивительной вселенной Тонино (а так благодаря простоте в общении и детскому обаянию называют маэстро буквально все) сейчас можно прикоснуться в московской галерее «Дом Нащокина». Там проходит выставка «Радуга Тонино Гуэрра», где можно увидеть 25 живописных полотен, необыкновенную мебель, расписанную его кистью; керамику, наполненные искрометным юмором рисунки к «Камасутре»; фотографии, а также прочесть избранные стихи Гуэрра и рассказы о нем русских друзей (Георгия Данелия, Рустама Хамдамова, Юрия Роста и других).

Открывать выставку недавно отметивший 90-летие Тонино приехал лично. Потому что давно любит Россию. Любовь эта глубока и взаимна. В первую очередь благодаря русской жене Лоре, его музе, другу и переводчику, которая и в этот раз оберегала Тонино от излишне назойливого внимания. И все-таки, несмотря на неважное самочувствие (не из-за возраста, а пищевого отравления), маэстро не смог отказать российским журналистам, ответив на несколько вопросов.

- Тонино, как вам в 90 лет удается выглядеть на 60?

- К сожалению, я приболел, поэтому выгляжу не очень хорошо. Обычно я выгляжу еще лучше! (Чуть заметно улыбается.) - И скажу честно, у меня есть желание вернуться в Москву, чтобы отпраздновать свои 89 и дальше по убывающей.

- С кем из современных режиссеров вы хотели бы поработать?

- Из русских режиссеров это Сокуров, Герман, Рустам Хамдамов. В кино по-прежнему много замечательных мастеров, но я думаю, мир сейчас очень изменился, он лишен идеалов. Может быть, это мой недостаток, но сейчас очень мало фильмов, которые могли бы меня полностью похитить, захватить. Кино сейчас в кризисе. Может быть, в России его еще любят, но во всем мире к нему падает интерес, потому что слишком много образов, информации. Нет уже этого ритуала, когда люди хотят вместе пойти и посидеть в темноте кинозала, может быть, дотронуться в темноте до нравящейся девушки...

Мне хотелось бы сделать фильм с совсем молодым режиссером, бедный фильм, с маленьким бюджетом. (Тонино показывает пальцами и говорит с акцентом по-русски «мало».) Я бы хотел иметь только хорошую маленькую камеру и снять кино совершенно другим способом, чем это делают сейчас. Кино стало слишком технологичным, его заполонило производство.

К сожалению, пока всем командует телевидение. Оно задает планку, делая фильмы в основном невысокого качества, сериалы. Но рассказ повествовательный в кино сейчас скучен. Для преодоления застоя нужно обратиться не к сюжету, а к стилю. Стилю, который становится моралью, - это очень важно. Нужно опять найти красоту.

Ведь что помогло стать итальянскому кино «великим», как его сейчас называют? У нас у всех во время и после войны были общие страдания и общие надежды. Нужно вновь создать общую мечту.

- Вспоминаете ли вы работу с Андреем Тарковским?

- Тарковский (Тонино сразу оживляется при упоминании имени Тарковского), я считаю, входит в пятерку самых великих кинорежиссеров мира, которые когда-либо жили. И он любил Россию так, как, может быть, ее сейчас не любит никто. Андрей мне однажды признался: «Италия прекрасна. Я не могу не любить Италию, но все здесь очень близко к носу. Мне нужно видеть горизонт, чтобы все за уши заходило». Я удивлялся, что, когда мы ездили по Италии, он все время просил остановить машину у вспаханных полей. Я спросил его, почему он это делает, и он ответил: «Тонино, земля вспаханная везде одинакова. Когда я смотрю на нее, я вижу Россию».

- Вы известны своей любовью к России. Поменялось ли ваше отношение к ней с изменением у нас менталитета?

- Моя любовь к России не изменилась, может быть, она даже возросла. Хотя сейчас в ней появился ошибочный бог - деньги. И это чувствуется здесь даже больше, чем в Италии и других странах... Я всегда в Италии рассказываю о русской женщине. В ее глазах видна культура, и от этого она еще прекраснее. А сейчас я вижу, что книга в России немного отодвинулась на задний план, зато стало больше ресторанов.

- У вас за плечами огромный ХХ век с его борьбой разных идеологических систем. Сейчас стало больше свободы. Но стал ли, по-вашему, более свободен человек?

- Как бы ни был свободен человек в политическом плане, но если у него нет работы, он не свободен. Он не может кормить и лечить себя, свою семью. Я сам всегда много говорил против властей, но это еще не свобода и не демократия.

При этом я совершенно не пессимист - я верю, что после катаклизма настанет светлый период и все изменится.