Претендентов на звание лучшего оказалось довольно много, и это радует - вовсе не так уж редко интеллигентные люди ходят в кино. Возглавили список раскрученные рекламой фильмы (выходит, продюсеры не зря вкладывают деньги в мощные пиар-кампании на телевидении): «Стиляги» Валерия Тодоровского (формально фильм вышел в прокат 25 декабря 2008 года, но основная масса зрителей посмотрела его уже после начала 2009-го), «Царь» Павла Лунгина, «Тарас Бульба» Владимира Бортко (о последней картине мы подробно писали). Конкуренцию отечественным хитам в списке составили и западные ленты: «Ангелы и демоны» Рона Ховарда (экранизация еще одного бестселлера Дэна Брауна), «Миллионер из трущоб» Дэнни Бойла, «Загадочная история Бенджамина Баттона» Дэвида Финчера. И опять-таки две последние ленты мы рецензировали в «УГ». Достаточно неожиданным стал для нас выбор последнего фильма Клинта Иствуда «Гран Торино». Но обо всем по порядку.

Хотя в приличном обществе возрастом интересоваться не принято, было бы любопытно узнать, на какие годы приходилась юность читателей, проголосовавших за «Стиляг». Рискну предположить, что она еще не прошла, поскольку картина Валерия Тодоровского, как мне кажется, рассчитана в основном на молодое поколение (до 25-30 лет), не заставшее «прелести» коммунального быта, идеологических чисток и тотального дефицита. Только они могут принять за чистую монету залихватские песни и пляски на газовой плите в коммунальной кухне и даваться диву, какие свободные нравы царили среди поколения далеких 50-х (все «чувихи» то и дело демонстрируют нижнее белье и целуются взасос). Мне, рожденной в 1970-е, все это кажется бредом, к тому же неорганичным.

Бесполезно предъявлять к фильму конкретные претензии начиная с супермодной канареечной расцветки одежды главных героев (сейчас даже представить трудно, как реальные стильные вещи в те времена подпольно шились и за какие сумасшедшие деньги доставались) и кончая противостоянием тупой серой массы и яркой, как стайка тропических попугаев, группки «стиляг». В сцене облавы комсомольцев вообще возникает ощущение, что главную героиню, уже заметно беременную, того и гляди ткнут ножницами в живот. Авторы, сильно взрослые и уважаемые в киносообществе, - Валерий Тодоровский и продюсер Леонид Ярмольник - на все упреки говорят двойственные вещи: мол, это практически так и было, и тут же сами себе противоречат: «Это же кино, мы имеем право на фантазию, на приукрашивание». Если продолжить их мысль, то «стиляги» из фильма похожи на стиляг 50-х примерно так же, как советский салат оливье на оригинальный рецепт знаменитого французского шеф-повара начала прошлого века. Не случайно, казалось бы, заведомо веселое, «несерьезное» кино в жанре киномюзикла вызвало довольно жаркие споры об этической допустимости такой вот игры с историей - ну ладно бы авторы взялись хохмить по поводу субкультуры столетней давности, свидетелей которой практически не осталось...

Меньше всего вопросов у меня к использованию в фильме песен советского рока конца 1980-х. Порой получалось остроумно и довольно точно: к примеру, исполненная в жанре речитатива культовая песня конца перестройки «Скованные одной цепью» в устах комсомольской вожачки и огромного безликого большинства. Возможно, главный промах фильма в том, что авторы подошли к мюзиклу небрежно, не посчитав нужным убедительно передать реальные чувства людей - страх, дружбу, любовь. Без этого фильм превратился в набор музыкальных номеров, многие из которых, правда, очень даже «зажигают». Впрочем, надо отдать должное авторам еще и в том, что «стиляги» отстаивают право на свободу самовыражения (чтобы слушать любимую музыку и носить цветные носки, как скажет Тодоровский), чего у нас, по-моему, не хватает до сих пор. При всей кажущейся несерьезности этих прав именно с этого начинается свобода личности.

В серьезном варианте тему свободы, а точнее, ее колоссальной вытравленности в русском человеке, продолжил фильм Павла Лунгина «Царь». Картина получила противоречивую критику, в том числе из-за исторических вольностей и «допущений». Мне же кажется, что важнее исторической достоверности (хотя в истории с митрополитом Филиппом практически все соответствует его житию) нравственный посыл режиссера: ему удалось показать, с каким смирением наш народ принимает - причем не только терпит, но и искренне любит - злодеев во власти. Лично у меня сцены, когда перед полубезумным царем-старцем склоняется лицом в землю огромная толпа, вызвали болезненные чувства дежавю. С самого начала картины нарастает страшное ощущение языческого разгула и жестокости - с целующих туфли Иоанна бритых наголо опричников в каких-то татарских халатах до растерзания «неверных» царю голодным медведем под улюлюканье толпы. Поневоле вспомнишь горькие слова Лескова, что христианство для человечества так и не наступило.

Заканчивает фильм Лунгин просто и страшно: после смерти святителя Филиппа опричники созывают жителей Александровской слободы на очередную казнь. И никто не приходит склониться перед царем в рабском поклоне, ни одна душа. Это, конечно, не вызов - кто может бросить вызов такому безумному тирану, кроме святого? Просто, видимо, чаша мерзостей и страданий, которую способна перенести душа человеческая, переполнилась. Подвиг одного, его мученическая смерть всколыхнули эту народную душу (и снова горчит - «у нас любить умеют только мертвых»). Мертвый Филипп недоступен царю, он, по мнению народа, теперь проводник гнева куда более грозного небесного царя. А только Страшного суда и боится Грозный. Вот эту оставленность в сердцах людей, где не осталось больше рабской любви, и ощущает царь, который с тоской вопрошает небеса: «Где мой народ? Боже, милостив буди ко мне грешному! Где мой народ?!»

И Петр Мамонов в роли царя, и Олег Янковский в роли Филиппа безусловно хороши. Мамонов убедителен в своей взрывной смеси безумия и юродства. Янковскому сложнее - святость не сыграешь. Скорее, он передает грани состояния человека, вынужденного терпеть кровавые бесчинства, и постепенное вызревание в его душе подвига, требующего огромного мужества и веры. Мне кажется, несомненное достоинство фильма как раз в том, что в нем не получилось противостояния черного и белого, злодея и праведника. Любой из персонажей ленты, будь он условно «невинным» и безусловно виноватым, имеет свое оправдание и свои грехи: косноязычный Малюта Скуратов в исполнении органичного Юрия Кузнецова с нежностью зверя любит своего убогого сына, одноглазый опричник Серафим идет за Филиппа на смерть после чуда прозрения. Тем более это касается главных героев. Особенно человечен митрополит в трактовке Янковского - до самого конца это лишь человек, не находящий в себе силы противостоять царю, в его глазах и страх, и сомнение, и вина за собственное бессилие. Он борется сам с собой, готовит душу к подвигу (и опять возникает ассоциация с его героем в «Ностальгии» Тарковского, где он идет со свечой, переживая всю свою жизнь и приближаясь к смерти).

Словом, мне кажется, «Царь» - еще одна достойная работа Павла Лунгина после «Острова». Интересно, что именно этот фильм наряду с «Тарасом Бульбой» Бортко занял верхнее место в нашем опросе. Очевидно, что предложение отечественных кинематографистов, связанное с осмыслением российской истории, нашло спрос в сердцах зрителей. Однако эти ленты - едва ли не противоположные грани понимания, что такое патриотизм. «Тарас Бульба», на мой взгляд, - шумная вампука, с неуместным и анахроничным пафосом (ей-богу, все гневные монологи Бульбы против ляхов звучат сейчас более чем странно). В «Царе» главный враг русского народа не поляки, которые захватывают Полоцк, а готовность принять и служить злу. В общем, вечные демоны, помноженные на «широкость» русской души с ее крайностями. Но именно умение признать и стремление преодолеть в себе эту бездну делают честь русскому человеку. «Царь» в этом смысле, по-моему, истинно патриотичен.

Из зарубежных фильмов, попавших в рейтинг пристрастий наших читателей, хотелось бы выделить «Гран Торино» Клинта Иствуда. Классик Голливуда и в этот раз поразил своим умением сделать «простую» человеческую историю волнующей и трогательной. Главный герой - Уолт, желчный старик в исполнении самого Иствуда, - неожиданно для самого себя подружился с «узкоглазыми» соседями. Это он-то, ветеран войны в Корее, неприветливый и нетерпимый ко всему «неамериканскому»! Однако постепенно слегка аутичный мальчик Тао и его бойкая сестра Сю становятся ему ближе, чем родные дети и внуки, которые проявляют к нему такое же равнодушие, как и он к ним.

Он вступается за Тао, которого бывшие земляки-бандиты подбивают угнать роскошно сохранившуюся машину соседа - Гран Торино. Заканчивается все трагически и светло одновременно. Финал, когда Уолт безоружным идет на расправу к бандитам, поначалу кажется несколько натянутым. Но режиссер оправдывает этот ход: Уолт сознательно выбирает смерть - и потому, что неизлечимо болен, и потому, что при всей своей нетерпимости не хочет убивать мерзавцев, которые еще совсем мальчишки. Он больше не хочет крови на своих руках - как он признается Тао, которого не пустит мстить, воспоминания об убийствах на войне преследуют его каждый день. Он выбирает смерть, как восточный воин, достигший просветления. В смерти он примиряется сам с собой. Тао же получит бесценный урок мужества и символ американской мечты - Гран Торино.

P.S.

Читательский рейтинг лучших фильмов говорит о том, что современной интеллигенцией востребован разговор на серьезные темы, актуальные и вечные, связанные как с национальной, так и общечеловеческой самоидентификацией. Вдумчивое кино снова в моде. Это обнадеживает и вдохновляет. Мы по-прежнему будем держать вас в курсе кинособытий нового года в рубрике «А вы смотрели?». Нам интересно ваше мнение по поводу наших материалов и самих фильмов. Присылайте свои отзывы на ug@ug.ru и wozduh74@yandex.ru.