Учительница, Зоя Яковлевна, проверяя, все ли на местах, зачитывала список из классного журнала (перекличка, кажется, это называется). И вдруг я услышала, как она сказала нечто совсем неприличное, невозможное в этой чинной обстановке: «Попка!» Твердо выговорила она эту жуткую фамилию, и я сжалась от предвкушения массового гогота. Ничего подобного. Напротив, услышав это имя, из-за парты спокойно встала серьезная девочка с большими выпуклыми глазами и широкими крыльями передника (мы все тогда носили коричневые шерстяные платья с черными передниками и коричневыми лентами в косичках).

Тут уже я внутренне ахнула от этого спокойного достоинства (класс в этом составе проучился уже год перед тем, как я в него попала, и я решила, что гордая девочка каким-то чудом приучила никого не смеяться над своим именем). А может, тут, в городе, вообще многие слова иное выражают, чем в селе? Так всем очевидный коржик в буфете принято тут называть курабье.

Маме в тот день я первым делом, вытаращив глаза от изумления, поведала почему-то шепотом, какая фамилия в нашем классном журнале. Мама тоже очень удивилась.

...А на следующий день мне удалось взглянуть на обложку тетради той девочки. Там стояло вполне приличное имя: Кобка Елена.

Это, выходит, я сама опять опростоволосилась, слава богу, никому, кроме мамы, о том не рассказала.

Еще один словесный казус ждал меня в те же первые дни. Взрослых, и особенно учителей, я боялась с каким-то священным трепетом. Главными объектами этого трепета были недосягаемый на своих высотах директор школы и наша классная, Зоя Яковлевна. Была она необъятно пышнотелая и добрая. И вот как-то в перемену я, спеша выскочить из класса, в дверях со всего размаха уткнулась во что-то мягкое, рыхлое, необъятное. Оказалось, как раз в живот нашей классной. Меня охватил вселенский ужас, и я с дикой мольбой пролепетала: «Простите, пожалуйста!» Зоя Яковлевна, видя по глазам мое состояние, похоже, и сама удивилась, ответив немного растерянно: «Пожалуйста...» И я опять впала в панику: в моей среде было принято в ответ на «извини» говорить просто: «Извиняю». А тут вдруг это «пожалуйста»! В каком смысле? Тыкайся в мой живот сколько хочешь, я разрешаю - пожалуйста! Или просто она меня презрительно передразнила?

...Много дней я мучилась этим вопросом, как больным зубом, пока на улице от двух прохожих не услышала точно те же слова - оказывается, это просто формула извинения, без всяких подвохов и подтекстов!

Так начиналось мое вживание в городскую престижную (языковую) школу...