Глафир было три. Соперничества не было, только дружба и крепкая дружба с «Глафирками». Многие ребята были в театре уже по три года и более, но они не зазнавались перед нами, новичками, наоборот, помогали советом, а в нужное время подсказывали текст. Его, кстати, было много, очень много. Конечно же, простого знания текста было недостаточно, Елена Васильевна раскрывала нам глубину роли каждого, будь она женская или мужская. Островский предстал совсем не тусклым и книжным, а ярким и живым. Признаюсь, я раньше думала, что игра на сцене не представляет особой сложности. Ну вышел, ну сказал, ну ушел... Все счастливы. Как же я ошибалась!

«ШИП» работает уже семь лет, и все школьники ждут его премьер в нетерпении еще с начала учебного года. У нас было три состава. Ежедневные репетиции быстро выявили слабых. К концу года из сорока остались всего 16. И вот премьера! Выступление шло два дня. Один раз пришлось прийти в школу к семи утра. За подруг, которые делили со мной роль, волновалась, как за себя. Помогали друг другу во всем, делали прически, макияж, завязывали банты... «Откачивали» друг друга после каждого выхода, приносили завтраки.

Перед своим выступлением не могла уснуть. Среди ночи повторяла роль. На спектакле будет много моих родных, и это еще больше усиливало волнение. Время пронеслось неимоверно быстро, и вот я уже в облачении Глафиры: черное длинное облегающее платье, платок, молитвенник и скромность на лице. Для поддержания боевого духа я предложила спеть боевую песню, стали петь гимн России. Пели нестройно, зато глаза блестели. Перед самым первым выходом меня буквально держали за обе руки. Вдох - вышла, отыграла. Ушла - выдох. Это были еще цветочки, первый выход длился около трех минут, я готовилась к череде больших выходов и к постоянной смене костюмов.

Отдельно хочу рассказать о работе за сценой. Декораций было так много, что они занимали половину огромного коридора. Целая эпопея происходила с искусственной люстрой, которую нужно было вешать в отдельные моменты, а затем снимать. К люстре прилагалась вполне прочная стремянка, но все же требовалась поддержка посторонних лиц! Занавес открывался длинными деревянными палками, которые запрещалось ронять, ибо, упав, они издавали совсем не тот звук, который, по мнению Елены Васильевны, предполагал Островский.

Платья должны были меняться молниеносно, чтобы успеть к началу действия. У меня их было пять, довольно сложно было все время переодеваться. Особенно запомнилась кульминационная сцена, самая смешная из спектакля. Я нарушила один из самых важных заветов актера и слегка хихикнула, когда зал катался со смеху. До сих пор стыдно.

А после выступления хотелось прыгать от счастья. Дорогие мои собратья по «ШИПу», до новых встреч!

Маша ПЛАХОТНАЯ, ученица 8-го класса школы №128, Москва