Почему-то у нее не получилось освятить кулич, сказали, что опоздала. Незаметно наступил вечер, людей становилось все больше, и скоро народом заполнилось все вокруг - и улица, и церковный двор. Началась служба. В церковь войти было невозможно из-за толпившихся людей.

Дома девочка рассказывала:

- Я все надеялась, ходила и искала священника, чтобы освятить куличик. На улице даже к окнам храма не пробраться, а хотелось слышать службу. Но вот все люди зажгли свечи, и послышалось: «Христос воскресе!» - «Воистину воскресе!» И только к утру, в конце службы, я прошла в храм, а когда совсем рассвело, пошла домой, так и не освятив куличик.

- Ничего, твой куличик побывал в храме и освятился. Не расстраивайся, - весело сказал папа.

...Шли годы, опять наступала весна. Уже растаял снег, на газонах чернела земля, а около восьмиэтажек, с северной стороны высоких домов, в тени еще лежали разбитые почерневшие куски льда, пока еще не растаявшие на дневном тепле. Солнце светило ярко, пригревало, а по ночам наступали заморозки, шли предпасхальные дни. Почему-то вспоминались послевоенное время и та девочка из далекого детства с куличиком в белом платочке. Теперь та девочка стала взрослой и превратилась в молодую женщину. Катя, теперь вся круглая и неповоротливая, шла вразвалку по Гончарной улице, и ее мысли неслись, сменяя одна другую: «Говорят, что самая красивая женщина - это та, которая ждет ребенка! Вот не сказала бы! Этот живот скоро просто раздавит меня, ведь прошли все сроки, просрочены почти две недели, а роды все не наступают».

Вдруг Катя приободрилась, увидев знакомых, не хотелось выглядеть некрасивой. Выходя из дома, она прихорашивалась, старалась выглядеть как можно лучше.

Прошло еще несколько томительных дней, и теперь, кажется, началось. Внезапная резкая боль, передышка, и снова все повторилось! Не сдержать происходящего в организме помимо всякой воли, независимо от желаний, все подчинено только силе изнутри, при нестерпимой, нарастающей резкой боли и непроизвольном вдохе... выдохе.

Около Кати появилась простая невысокая женщина и сказала:

- Пойдем, пойдем, дочка, сейчас родим.

Опять непроизвольный выдох с нестерпимой болью, рвущей тело! На мгновение все затихло, и вдруг слабый крик ребенка: «Неужели родилось? Кто? Девочка!»

...Несколько дней как Катя дома. Теперь она жила заботами о ребенке, испытывая гордость, восторгаясь:

- У меня есть девочка, дочка! Какое же это счастье! Как прекрасна жизнь, как удивительно, что все случилось со мной именно сейчас, в яркие солнечные дни апреля.

Она ощущала в себе острое возрождение жизни, все в душе соединилось с радостью ко всему, к солнцу, к дождю. Катя, сидя на лавочке около коляски и посматривая на спящую в ней дочку, отдыхала и чувствовала, как возвращаются ее красота и легкость в движениях, в делах. Все ее существо слилось с наступившей весной, и душа переполнялась чем-то новым, не изведанным раньше.

В московских дворах асфальтовые дорожки подсохли, но не оторвать глаз от половодья на газонах. В больших широких лужах стоят деревья, отражаясь в воде. На солнце сверкают мохнатые комочки вербы, стволы и ветви деревьев в салатовой дымке, набухшие почки чуть-чуть приоткрылись, и наклевываются цветы на яблонях и вишне, хотя листочков еще нет.

Солнышко становится горячее, и скоро, скоро все покроется листвой и цветами. Как все устроено в природе, в жизни, во всем сила Творца. Душа ликует, ведь скоро опять наступит светлый великий праздник Пасхи с крашеными яичками, со сдобными куличами, с радостным играющим солнцем на рассвете в самый день праздника, и уже слышатся поздравления среди народа: «Христос воскресе!» - «Воистину воскресе!»