Новая жизнь старых шифров

Один из популярных вариантов тайного языка был устроен следующим образом. Из кириллического алфавита исключались все гласные буквы, а записанные в ряд согласные как бы перегибались пополам, то есть вместо первой согласной «б» писали последнюю - «щ», вместо второй - «в» - предпоследнюю «ш» и т. д. Вот ключ этого шифра:

б, в, г, д, ж, з, к, л, м, н

щ ш ч ц х ф т с р п

При такой смене букв вместо слов «Бог», «аминь», «честному игумену» получается «щоч», «арипь», «гелкпору ичурепу». В Древней Руси подобная тайнопись использовалась не в целях конспирации, а, скорее, для того чтобы особо выделить написанное. Известны рукописи, где с помощью тайного языка записано имя автора, писца или владельца книги, посвящение, сообщения о дате окончания работы над книгой и т. д. Нередко рядом с текстом, написанным тайнописью, тот же текст помещается в обычном виде или же указывается ключ к шифру. Известна даже икона «Положение ризы Богоматери», написанная в XVI веке, на которой этот вид тайнописи использован в надписании названия: «носохепие мифы щочомоциди шо шсажемпе», то есть «положение ризы Богородицы во Влахерне».

Кажется странным, что при «перегибании алфавита пополам» не учитываются, а значит, остаются на своих законных местах гласные буквы. Объясняется эта странность тем, что эта тайнопись исторически восходит к каббалистическому прочтению, при котором еврейский алфавит также перегибался пополам, в результате чего первой буквой алфавита оказывалась последняя и т. д. В еврейской письменности гласные не записываются, поэтому они остаются на месте и в славянской тайнописи. Каббала использовала этот метод не в качестве шифра, а как один из способов поиска дополнительных смыслов в тексте Писания. В том, что древнерусским книжникам был знаком один из приемов каббалистики, ничего удивительного нет. Европейское средневековье с большим интересом относилось к каббалистическим приемам толкования текста, следы подобного влияния обнаруживаются в самых неожиданных местах.

В XVIII-XIX веках этот вид шифров начинает использоваться в целях конспирации. Им пользовались, например, русские старообрядцы, для которых из-за преследования со стороны властей тайный язык имел практический смысл. П.И.Мельников-Печерский, в течение многих лет занимавшийся изучением старообрядчества под эгидой Министерства внутренних дел, описал этот вид тайнописи как вполне живой и актуальный. «Тарабарский язык... в известных случаях, а также в переписке, до сих пор употребляется раскольниками. Это тот же русский язык, но согласные буквы в каждом слове заменяются одни другими, гласные остаются те же. <…> Ныне раскольники для секретной переписки, а иные и устно, употребляют три тайных языка: тарабарский, офеньский и иносказательный. Офеньский - это язык ходебщиков, тряпичников, вязниковцев, которые с тесемочками, пуговками и всяким другим мелочным товаром кустарной промышленности ходят по России от Кяхты до Варшавы. Язык этот образовался более 150 лет назад и разделяется на несколько ветвей: собственно офеньский (во Владимирской губернии) и матрайский (в Нижегородской и Рязанской губерниях). Язык этот, подобно языку петербургских мазуриков, приволжских прахов и т. п., искусственный: слова придуманы (например, «Стос» - «Бог», «грутец» - «отец», «возгран» - «город»), а грамматика - русская. В иносказательном языке каждое слово имеет не прямое, а другое условное значение. Нередко соединяют иносказательный язык с тарабарским. Для разговора на таком языке нужно необыкновенно быстрое соображение. Вот пример двойного тайного языка раскольников: «ры туниси лось ца лымую, нмолувиси па мочохтаж и ллынаси ш лулет». По переводу с тарабарского языка это будет: «мы купили соль, да сырую, просушили на рогожах и ссыпали в сусек». На иносказательном языке «соль» значит «священник» (вы есть соль земли), «сырая» - неисправленная, великороссийская, «сушить» - исправить, совершить прием беглого попа, «рогожка» - «Рогожское кладбище в Москве», «поместить» - «водворить», «сусек» - «часовня, моленная». Таким образом, приведенная выше фраза означает: «мы достали попа, но не исправленного, исправили его в Москве на Рогожском кладбище и поместили при часовне».

Неизданный словарь Владимира Даля

Упомянутый Мельниковым-Печерским офеньский язык имеет собственную историю. Офени – это бродячие торговцы, которые ходили по всей стране и торговали дешевыми книжками, лубочными картинками и всем, что пользовалось хоть каким-нибудь спросом. Тайный язык, куда входили иностранные слова и различные местные выражения, давал офеням возможность переговариваться между собой во время стычек с властями или споров с покупателями. Непосвященные едва ли были в состоянии понять разговор на офеньском языке. Приведем образец офеньского текста, записанного в 1820 году:

- Масу зетил ёный ховряк - в хлябом костре Ботусе мастырится клевая оклюга, на мастырку эбетой биряют скень юс - поёрчим на на масовском остряке и повершаем, да пулим шивару.

- Мас скудается - устрекою шуры не прикосали и не отюхтили шивару.

В переводе этот текст звучал бы так:

- Мне говорил один господин, что в столичном городе Москве строится вновь чудесная церковь, на устроение которой делаются чрезвычайные пожертвования: так поедем туда на моей лошади и посмотрим, а после там купим товару.

- Я боюсь, как бы нас дорогою не прибили воры и не отняли товару.

Любопытно, что офеньский язык иногда называли афинским, считая, таким образом, бродячих торговцев потомками древних греков. Тому, что уже в середине XIX века офеньский язык был неплохо описан, мы обязаны Министерству внутренних дел. В 1853 году МВД поручило В.И.Далю составить словарь офеньского языка, пользуясь которым, полицейские агенты могли бы понимать переговоры бродячих торговцев. Благодаря тому, что заказчиком словаря выступало государство, у В.И.Даля появилась возможность командировать специального чиновника во Владимирскую губернию, которая была центром офеньской торговли. На основе этих материалов Даль составил офеньско-русский и русско-офеньский словари, которые, однако, так и не были изданы. Не осуществилось и желание Даля опубликовать его в качестве приложения к «Словарю живого великорусского языка».

Александр КРАВЕЦКИЙ, кандидат филологических наук, старший научный сотрудник