«В нашем роду все дети сбегают из дома с любимыми»

- Екатерина Андреевна, известно, что в вашем роду течет кровь польских королей. Так ли это?

- Не в моем роду, а в роду моего мужа, Георгия Николаевича Жемчужного. Его бабушка Анна Игнатьевна рассказывала, что в ее роду Александровичей были короли, но никто ей не верил. Какие короли? Где это наследство? Я знала, что по маминой линии Георгия Николаевича родные из Белоруссии, а туда они приехали из Польши. И вот однажды наш большой друг, ректор историко-архивного университета, поехал в Польшу, и муж попросил найти там что-нибудь про наш род. И он нашел! Действительно Александровичи были польскими королям. Говорится об этом в охранной грамоте за 1732 год.

- А как же короли стали цыганами?

- Так это были цыганские короли!

- Солидно! А ваш род, Екатерина Андреевна, каким был?

- Все были артисты! Мой дедушка Илья Петрович был придворный скрипач, может быть, поэтому я скрипку обожаю.

- Ваша семья была актерско-музыкальная, значит, вы были обречены на актерскую судьбу?

- Мои родители не хотели, чтобы я была певицей, актрисой. В детстве я любила сладости, и папа мне говорил: «Зачем тебе быть актрисой? Иди в магазин через дорогу работать продавцом. Конфет объешься!» Это было послевоенное время, ели мы плохо. Конечно, про себя я понимала, что никакой продавец из меня не получится, что я буду актрисой. В школе я всегда была активная, всегда пела в хоре. А сны мне какие снились! Однажды мне приснилось, что Сталин дарит мне очень красивое платье. А я мечтала быть на эстраде, выступать в красивых платьях. Мне такое и приснилось - на бретелечках, с пышной юбкой. Конечно, никакого платья мне никто не подарил, и я в белом фартуке с двумя белыми бантами на голове пошла на школьный праздник. И представляете, как все обернулось! Через сорок лет я иду в Кремль и получаю награду, звание народной артистки России из рук первого президента Ельцина. Я думала, что все получают в Кремле. Оказалось, не все. Меня почему-то наградили именно там. Так что сны сбываются. У меня вообще всегда сбывается то, о чем я мечтаю.

- Про цыган ходит много легенд. Одна из них - про строптивых молодых, которые поступают наперекор желанию родителей. Вы вышли замуж без ведома родителей, ваша дочь Ляля бежала из дома с женихом Романом Грохольским (ныне народный артист России, ведущий артист Театра «Ромэн». - Ред.), внуки ваши тоже успели проявить свой характер...

- Да, я вышла замуж, когда мне было 18 лет. Гога меня просто взял за руку и увел к себе. Гога был из замечательной семьи, хороший, умный. Я тоже была неплохая девушка. Правда расписались мы, когда родилась Ляля - надо было, чтобы у девочки были законные родители. Ляля вышла замуж в 18 лет. С Ромой убежала из дома. Несколько дней мы о них ничего не слышали, сильно переволновались, но потом они появились и поставили нас перед фактом, что поженились, что будет ребенок. У них родилось двое замечательных детей, Андрей и Настя. Что интересно - Андрей сделал то же самое. В 19 лет он женился на русской девочке, ничего нам не сказав. Мы ее даже в глаза не видели, только слышали, что есть такая Серова Оля. Они втайне от всех расписались, Оля родила, так что у нас уже есть пятимесячный правнук.

- Как же вы все это принимаете?

- Караул! Папа хотел Андрея женить на цыганке, он же у нас принц, королевских кровей. Ну что же - получилось как получилось. Но парень у них красивый родился! Просто загляденье!

- Ляле, я так понимаю, с внуком не сидеть. Ведь когда у нее появлялись дети, с ними возиться приходилось вам?

- Да, мы Андрея растили. Настенька больше была с мамой, потому что у меня сил не было ее поднимать. Хотя когда Ляля снималась в «Кармелите», Настенька была у нас. Вот такая у нас традиция. Но это еще не все. Ведь ни у кого из нас не было нормальной, большой, цыганской свадьбы! Вечером тихо посидели - это не свадьба. К тому же какая свадьба, если дети сбегают! А хочется устроить пир горой, с венчанием. Я думаю, что мы с Георгием Николаевичем повенчаемся, и это будет большой праздник. И Ляля повенчается, и Андрей.

- Цыганская семья ассоциируется всегда с большим количеством детей. У вас же всего один ребенок, дочь Ляля...

- Так получилось. Я вообще считаю, что ребенку надо уделять внимание, его надо растить. А так как мы всю жизнь провели на работе, в поездках, какие уж тут дети. Ляля до сих пор обижается, что мы ее толком не растили, все время отдавали то в сады, то в лагеря. И я не могу ей объяснить, что занимались мы ею, что до сих пор ею занимаемся, просто она этого не замечает. Так что я не жалею. Хотя конечно было здорово, если бы у меня было пять человек детей или семь.

- Семья ваших родителей была большой?

- А нас в семье тоже было немного - я и брат. Володя был блестящим гитаристом, замечательным певцом, но артистом быть отказался. Работал инженером. А вот племянник Артур пришел к нам в Театр «Ромэн» и успешно работает там. Племянница Нелли пока осталась в Туле, отказывается приезжать в Москву, но у нее тоже есть артистический талант. Я же всегда мечтала только о том, чтобы быть артисткой. Знаменитой артисткой. Так маме и говорила: «Мама, я буду звездой». Она в ответ улыбалась. Прямо как в фильме «Карнавал», ходила с подружками по площади и говорила, что стану известной, что меня будет снимать телевидение. И теперь мои подружки смотрят мои фильмы, гордятся мной, пишут письма.

- Ваши родители не хотели, чтобы вы были актрисой. А вы своей дочери желали актерской судьбы?

- Да. Ляля даже не думала, что можно было выбрать другую профессию. На сцене она с двенадцати лет. А так - с младенчества она с нами. Однажды вышла во время моего выступления. Не досмотрели, и она появилась на сцене откуда-то с улицы, вся извазюканная, с цветочком в руке. Я пою «Отцвели уж давно хризантемы в саду», беру ее на руки - так и исполнила песню до конца. Зрители были в восторге. Внучка Настя тоже на сцене вместе с нами. А что делать? Династия такая.

- Насколько вы были упрямы в достижении своей цели? Приехав из Тулы в Москву, вы пошли поступать в ГИТИС, и вас не взяли...

- Я была просто неподготовленной. Приехала сразу после школы, в одном платье - что я могла? Да я особенно и не стремилась в ГИТИС. Я сразу поступила в музыкальное училище, где проучилась три месяца и ушла в «Ромэн». Получилось так, что в театре я посмотрела спектакль «Сломанный кнут», он меня потряс. Я сразу поняла, что это моя судьба. В зале меня заметил актер Коля Семенов, спросил, цыганка ли я. «Да», - отвечаю. - «А ты в театр не хочешь?» - «Хочу». - «Пошли». Меня повели к главному режиссеру, и после спектакля он устроил мне прослушивание прямо в фойе театра, где собрался весь табор, все актеры. Спросили меня, что умею. «Немножко танцую, немножко пою». - «А скажите: «Эй, на том берегу!» Я сказала. И меня сразу пригласили в театр. От театра я отказалась, сказала, что хочу учиться. И меня пригласили в студию при театре. Я пришла в студию, и здесь уже познакомилась с Георгием. Он сидел, играл на гитаре.

- Цыгане это всегда шумные выяснения отношений. А у вас как семейные разборки проходят? Соседи не приходят жаловаться на шум?

- Здесь у нас хорошие стены, ничего не слышно. А пошуметь мы любим... Некогда все, мы редко бываем дома, то съемки, то концерты...

- Есть ли у вас семейные традиции?

- Конечно, есть. И в первую очередь это уважение к старшим. Чтобы кто-то что-то сказал против мамы или папы? Никогда! Гогиных родителей я очень боялась, стеснялась, это были великолепные люди. Я вставала раньше всех, позже всех ложилась.

- Вставали и... готовили?

- Себя готовила - одевалась, причесывалась, потому что перед мужем я должна была предстать в собранном виде. Моя мама так и говорила: «Катя, не ходи никогда лохудрой. Будь всегда причесанной, аккуратно одетой». Правда, теперь все изменилось. Георгий Николаевич раньше встает, может что-то приготовить. Он умница, замечательный человек. Всю жизнь мы с ним прошли вместе, все 48 лет - играем вместе, отдыхаем вместе, ругаемся вместе, бьем посуду вместе - в нашем доме не осталось никакого хрусталя. Когда мы ругаемся, Гога может разить любую вещь. Сейчас посматривает на люстру, говорит, может, ее пора разбить?

- О чем мечтает Екатерина Жемчужная?

- О здоровье. Хочу осуществить один интересный проект. Сыграть хорошую роль. Хочется дарить людям радость и говорить хорошие слова. Сегодня говорить, при жизни. Что говорить, когда человек умер, надо торопиться все хорошее сказать при жизни. Был такой замечательный режиссер Эмиль Лотяну, снявший «Табор уходит в небо». Приходит он на наш спектакль «Вива, Кармен». Мы встретились, и я обратила внимание, что он очень плохо выглядел. Я уже потом узнала, что он приступил к работе над новым фильмом, нашел актеров на главные роли и неважно себя чувствовал. И тут я ему говорю: «Вы гениальный режиссер. Вы великий человек!» А он мне: «Катя, зачем вы это говорите! Скажете, когда я умру!» - «А зачем мне это говорить, когда вы умрете? Это нужно говорить сейчас». И что вы думаете? Он через месяц умер, и я так рада, что хорошие слова успела сказать ему в глаза.