Учителя стали об этом публично заявлять, пеняя на НСОТ, причем число «несогласных» стало быстро расти.

Некоторые чиновники поспешили заметить, что у лучших учителей доходы выросли значительно, а у «обычных» - незначительно, так как именно в этом и была специфика НСОТ, предполагающая дифференциацию зарплат. Но здесь есть одно «но». Я специально провел небольшой социологический опрос учителей по поводу изменения заработной платы. Все опрошенные - победители конкурсов «Учитель года» разного уровня и ПНПО. В самом деле, кого можно назвать лучшими учителями, как не их? Оказалось, что зарплата моих респондентов выросла незначительно, а так называемые стимулирующие надбавки не настолько высоки, чтобы стимулировать. В общем, слова высоких руководителей о том, что доходы учителей выросли на десятки процентов, а лучших учителей - почти в 2 раза, далеко не всегда подтверждаются реальной практикой.

Практически все руководители от образования, ученые и педагоги согласны с двумя тезисами:

- учительская зарплата сегодня низка и ее необходимо повышать;

- оплату труда надо дифференцировать, поскольку не должны получать одинаково передовые учителя, владеющие современными образовательными технологиями, проводящие уроки высокого уровня и демонстрирующие высокие показатели результативности процесса обучения, и учителя, не обладающие этими качествами. Именно на реализацию этих двух тезисов и была направлена новая система оплаты труда. Но почему же тогда большинство учителей относятся к ней либо нейтрально, либо и вовсе отрицательно?

Основной причиной, на мой взгляд, является «трехголовость» российского образования: принципиальное решение о необходимости перехода на НСОТ принимают федеральные органы, непосредственный механизм внедрения НСОТ разрабатывается на региональном уровне, а конкретные школы, в которых по новой схеме выплачивается зарплата конкретным учителям, подчиняются местным органам власти.

Вот такая «трехголовость» приводит к тому, что успехи и плюсы от внедрения новой системы оплаты труда приписывают себе и местные, и региональные, и федеральная власти, а за недостатки и просчеты НСОТ никто не отвечает, действует так называемая коллективная безответственность.

Право разработки схем реализации НСОТ отдано региональным министерствам. Некоторые из них не проявляют почти никакой инициативы, некоторые же демонстрируют чудеса активности, порой разрабатывая весьма спорные критерии. Самый яркий пример - дифференциация оплаты труда учителей исходя из так называемой сложности преподаваемого предмета. Преподаешь литературу - получаешь самый высокий коэффициент; преподаешь право или, например, психологию - получаешь самый низкий. Трудовая дискриминация, да и только! Ведь важно не что ты преподаешь, а как ты это делаешь. Все дело в личности учителя и результатах его работы, а не в предмете. Возникает вопрос: зачем менять старую несправедливую систему на новую, которая допускает элементы дискриминации?

Недоумение вызывает и критерий, учитывающий число детей в классе. Но ведь учитель не может повлиять на наполняемость, он учит столько детей, сколько есть. И именно из-за этого показателя зарплаты некоторых учителей упали.

Новая система оплаты труда должна быть объективна и логична. А для этого руководителям сферы образования необходимо, на мой взгляд, ввести практику общественных слушаний и обсуждений положений НСОТ, причем не только с родителями и общественными организациями, но и с самими учителями. Недовольство многих из них вызывают не только новые принципы оплаты труда, но и то, что при их выработке не учитывалось мнение педагогов.

А закончить хотелось бы выражением, довольно точно характеризующим стимулирующую часть фонда оплаты труда. Прочитал я его на одном из образовательных интернет-форумов: «У нас директор с завучем все деньги делят, все это происходит за плотно закрытой дверью, кто сколько будет получать - никто не знает».

Вот такой получается итог, ведь нужно не только разработать прогрессивную систему - надо довести ее до исполнения и проконтролировать это исполнение.

Евгений СМЫШЛЯЕВ, учитель экономики Лицея города Лобни, кандидат экономических наук, Московская область