Сиверский специальный коррекционный детский дом, Ленинградская область

Дети приехали в лагерь в два часа ночи, белой, но дождливой. Все понимают: раз дождь, то надо как можно быстрее раскинуть палатки. Умения - ноль. Объясняю и показываю. Ребята на подхвате и уже третью палатку возводят сами.

На воде группа разбилась на две команды. Со мной оказались девочки и Андрей. Та и другая команда хорошо управлялись с катамаранами, но не обошлось без потерь. Ира не послушала моего совета и взяла на тренировку мобильный телефон. Телефон вывалился в воду. Андрей заметил, как что-то упало. Ира - за карман, а телефона нет. От берега далеко, вода в Мергубском озере темная, цвета кофе без молока. Вернули катамаран, покружили на том месте, где упал телефон. Наташа попыталась дотянуться до дна веслом и, естественно, не достала. Ира - в слезы. Говорит, что телефон стоил 7 тысяч...

К костру Толя и Дима принесли свежую бересту из леса. В ответ на мое замечание сказали, что содрали ее с поваленного дерева. Сочинили - я нашел ту березу с ободранной корой. Пришлось снова прочесть лекцию о природе, и, кажется, они поняли. А я понял, что они привыкли обманывать старших и не считают это грехом...

«Социальные» дети из Москвы

Я лично считаю, что сегодняшние дети растут в атмосфере информационной войны, которая ведется в стране против них. Если телевизионные картинки предлагают ложные жизненные установки: пей, кури, развлекайся, матерись, то каждый, кто принимает эти установки, автоматом идет к своей деградации. Дети не понимают этого. Они просто не знают, что плохо, а что хорошо. Первая моя группа была из детского дома - вроде бы тоже дети, только с искалеченной судьбой. Парадокс: они оказались более воспитанными, человечными, в них есть силы противостоять этим ложным установкам. Видимо, сработала система воспитания, которой в обычных семьях нет. Детей воспитывают телевизор и компьютер, а еще мобильный телефон, куда волной хлынули «приколы» и прочие вещи, рассчитанные на разрушение грани между добром и злом. И вновь, как и в прошлые годы, у «социальных» детей из Москвы те же проблемы: речь в отсутствие инструктора (если дети в палатке, для них инструктор уже не существует) - это сплошная матерщина.

В отличие от детдомовской группы эта детвора хватает еду, заботясь только о себе. Еще ни разу, будь то кружка чая, миска с кашей или хлеб, никто не передал другому. Сначала - себе.

Дневка на острове. Группа день ото дня становится все сплоченнее, дружнее. Уже научились передавать хлеб друг другу. Научились молчать на катамаране, а это бывает только у опытных, сплоченных единой целью групп, у которых есть о чем молчать.

Дети из Ханты-Мансийского округа

Группа радует с первого дня. За рекордно короткое время собрали оба катамарана, сравнительно легко прошли оба веревочных курса. Есть проблемные дети. Иван и Коля легко переходят на мат, быстро сдружились на общих перекурах. Еще курят Настя и Лена, которые живут в одном поселке, в чем-то соперницы, в чем-то подруги.

Однодневный поход прошел без сучка и задоринки. Но на обратном пути к лагерю я заметил, что на втором катамаране происходит что-то неладное. Не отвечая на вопрос, что случилось, Настя стала сдирать с себя спасжилет и каску со словами «я сама доплыву до лагеря» (это не меньше километра!). Я успел перепрыгнуть со своего ката на другой и остановить Настю, обхватив ее руками. Стал снова натягивать на нее спасжилет. Она сопротивлялась, но затем надела жилет и каску. «Я хочу домой, все равно не останусь», - твердила девочка. Я настоял, чтобы она пересела на мой катамаран. Сказал ей, что у меня нет дочери и я удочеряю ее на семь дней. Пусть кто-то попробует обидеть дочь инструктора! Наконец она пересела на мой кат и ехала молча. А сойдя на берег, убежала и закрылась в палатке. Как выяснилось, на том катамаране Настю упрекнули, что она не гребет, и она обиделась.

В первый день семидневного похода на обеденной стоянке Настя отказалась от еды и горячего чая, сказав, что ни есть, ни пить не хочет.

Мои уговоры не действовали. Весь вечер она провела в палатке. Тогда я пожалел, что не оставил Настю в лагере. В моей практике такого не случалось.

Третий день похода Настя голодала. В обед со злобой сказала, что не станет есть с этой группой.

И вот произошел такой случай. На одной из стоянок утром (а вставали все в 6 утра) при погрузке вещей на катамаран сопровождающий Алексей выронил свой дорогой и очень нужный в походе комбинированный нож. Раздевшись, Алексей долго шарил по дну заливчика, где стояли катамараны. Нырял, но все напрасно. Время шло, всех кусали комары и мошки. Некоторые, как Ваня и Коля, уже стали роптать: «Чего ждем?» Тогда Настя, попросив разрешения, полезла в холоднющую воду и тоже стала искать. Я присоединился к Насте, почувствовав, что ситуация может решить ее проблемы. И вот нащупал ногой в илистом дне, под корягой, нож в чехле, прослуживший Алексею 8 лет. Так пробил час Насти.

Вскоре появилась возможность сделать Настю вторично «героиней дня». Я поручил ей табанить, а по сути управлять катамараном.

День был ветреным, управлять катамараном было трудно. Мы проходили поселок, и берега соединяли два деревянных моста. «Настя, - сказал я, - мы же с тобой ворошиловские стрелки, мы не промахнемся, точно попадем в пролет моста». Конечно, оба моста мы прошли удачно.

- Молодец, Настя! - кричал я, чтобы слышали оба катамарана, - она провела судно через два моста!

Не нужно быть психологом, чтобы догадаться, что вечером Настя ела все.

Екатерина КОЛЕСНИКОВА, Дмитрий ШПАРО

P.S.

Генеральный спонсор «Большого Приключения» - Nycomed, лагерь работает при поддержке Nestle Purina Pet Care