Поэзия - это все, что взламывает душу

- Вы живете сейчас в Карелии, в Питкяранте. Это далеко от «культурных» столиц. Насколько поэту тяжело быть «оторванным» от других людей? Можно сказать, что ваша жизнь чем-то отличается от жизни других людей в городе? В чем проявляется «поэзия жизни»?

- Да, я живу далеко от культурных столиц. И от некультурных тоже. Но я бы не сказала, что в провинции чувствуешь себя «оторванным от людей». Люди тут есть. Тут нет литературного процесса. Сидишь порой и взываешь в Интернете: «Ау, народ, поговорите со мной о литературе, а то я вымру прямо сейчас, как мамонт». Но, вообще, поэт и в провинции, и в культурной столице всегда найдет, чем заняться.

Я не так уж сильно отличаюсь от других горожан. Семья, работа, огород. Хотя, когда я выползаю из кустов с фотоаппаратом, аки маньяк, охотясь за какой-нибудь зеленой блохой... Впрочем, сограждане уже привыкли. А «поэзия жизни» проявляется потом, когда я вешаю на стены фотопортреты этих блох. Очень люблю фотографировать. И серия с насекомыми - называется «Огородные морды» - моя лучшая, пожалуй.

- Все громче говорят, что поэзия в нашем прагматичном мире не нужна. Что поэзия только для поэтов и литературоведов. Так ли это? Видите ли вы своих читателей?

- Поэзия никогда особенно не нужна. Поэты Серебряного века тоже собирались своим теплым кружком, махали руками, выпивали и ходили на головах в «Бродячей собаке». Сколько у них тогда было читателей, хотя бы у прекрасного Александра Блока? Пара тысяч? Десяток? - на всю огромную страну. Поэт - камень, брошенный в воду. Его уже нет, а круги стихов расходятся, расходятся... И читатели все прибывают, прибывают.

Но, с другой стороны, поэзия нужна всегда. Прежде всего - языку. Это ведь не мы пишем, это великий и могучий нас сочиняет.

Кстати, сейчас жизнь поэтическая бурлит, как ведьмин котел. В Москве - куча площадок, по стране - множество фестивалей. Прошлой весной была на «Киевских Лаврах», потом - на «Петербургских Мостах», есть еще знаменитый Волошинский фестиваль в Коктебеле. Фонд Филатова ежегодно проводит замечательные форумы молодых литераторов в подмосковных Липках. Я была там два раза, у меня благодаря им появилось множество друзей.

И читателей своих я иногда вижу - мы с театром поэзии «Кредо» из Петрозаводска минувшей весной провели три авторских вечера в разных городах. Но главный читатель, по-моему, тот, чье отражение видишь в зеркале. И тот, что стоит за спиной.

- Вы учились в педагогическом университете. Что дало это образование?

- Я преподаватель русского языка и литературы. Образование позволило мне хоть как-то ориентироваться в залежах книг, написанных человечеством.

- Что вы сами помните из школьной программы? Как вы считаете, когда дети в состоянии читать и понимать взрослую пейзажную поэзию? Правильно ли преподается поэзия в школе?

- Из школы я помню многое. Но не всегда хорошее. Дети в состоянии читать взрослую поэзию очень рано. Я сама взялась за Пушкина в первом классе - читала сказки, стихи, даже поэмы пыталась. Помнится, мне очень понравились его эпиграммы. Я хохотала.

Поэзия в школе...ммм...мягко говоря, преподается, как труп. Там пытаются «алгеброй проверить гармонию». Показать, как это сделано - что поэт хотел сказать, да как, да почему. А стихи - это ведь взрыв, дуновение, мурашки по коже. Пейзажную лирику надо читать ближе к пейзажу - в лесу, в поле. Тогда эмоции соединятся со словом. Скука, бубнежка, обязаловка - смерть для поэзии.

- Аня, как по-вашему, «поэт в России больше, чем поэт»? Должен ли поэт откликаться на события в стране, в мире?

- Поэт в России, как минимум, тоже человек. Как любой человек он откликается на события в стране. И не всегда стихами. Некоторые используют нецензурную лексику. Какие события - такие и отклики. Тут сразу всплывает, конечно: «Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан!» На мой взгляд, гражданин прежде всего - человек государства, а я не очень понимаю, что такое государство. Зато я стараюсь понять другие простые вещи. Землю, на которой живу, людей, птиц и зверей, деревья и ветер, хлеб и воду. У дерева есть корни, а государство растет на бумаге. Государство во многом - абстракция, а земля - вот она, у нас под ногами. Поэтому я стараюсь услышать голос земли. Иногда, как это ни странно, земля начинает говорить, как истинный гражданин.

- Кто такой - поэт?

- Поэт должен обладать усидчивой «пятой точкой» и беглыми пальцами, чтобы быстро печатать на компьютере. А еще поэты должны любить смотреть на огонь, в котором сгорает все лишнее. Хотя можно всю жизнь просидеть за компьютером - а стихов не писать. Я не могу сказать, кто такой поэт. Передатчик? Переводчик с нечеловеческого? Поэзия всегда внезапна - замкнуло что-то, заискрило, взорвалось - получились стихи. Но работать над собой все равно надо. Нет, вот так - надо работать, работать и работать. И тут мы возвращаемся к первым указанным качествам.

- Быт убивает поэзию?

- Быт и поэзия - это гиря, привязанная к воздушным шарикам. Воспарить, конечно, можно. Но трудно. Какая уж поэзия, когда сидишь за компьютером, с одной стороны за руку тебя дергает муж, который хочет чаю, а с другой за ногу - сын, которому скучно. А ты им: «Отстаньте, негодяи, я помню чудное мгновенье...» Но можно сделать так, чтобы поэзия и быт существовали отдельно и не очень мешали друг другу. Например, писать по ночам. А днем работать на работе, потому что поэзия - это не работа.

- Должен ли в стране быть «главный» поэт, «рупор нации», как Маяковский и Евтушенко - Вознесенский - Рождественский в свое время? Какие поэты нравятся вам?

- Мой любимый, на сегодня, поэт - прекрасный Александр Кабанов из Киева. Если идти по зачитанным мною книгам, то любимые - это Пушкин, Лермонтов, Блок, Есенин, Цветаева, Заболоцкий... Очень близки мне Николай Гумилев и Арсений Тарковский. Очень много современных - Геннадий Русаков, Дмитрий Быков, Бахыт Кенжеев, Борис Рыжий, Алексей Королев, Игорь Белов, Коля Сулима... много.

Должен ли в стране быть главный поэт? Должен ли среди умывальников быть Великий Умывальник, Мойдодыр, командир всех мочалок? Во всяком случае, это решать не поэтам. Читателям, наверно. И времени.

- Как-то Иосиф Кобзон сказал, что раньше он пел песни на стихи, а теперь все поют песни на слова. Это большая разница. Хотя бытует мнение, что вся поэзия ушла на эстраду...

- В советские времена получались порой гениальные песни, жемчужины. О войне, о любви, о родине. «Здравствуй, русское поле, я твой тонкий колосок». Но пели и всякий рифмованный мусор, официоз, просто глупости. Потом эпоха отхлынула, как волна, и унесла мусор с собой. А жемчужины остались.

Сейчас на сцене, думаю, соотношение примерно то же. Много мусора - и редкие жемчужины. Уйдет наше время, но что-то останется.

На мой взгляд, на эстраде вообще мало поэзии. Поэзия ушла в рок. Среди рок-текстов есть настоящие стихи, среди рокеров есть настоящие поэты. Я выросла на рок-музыке. Самый глубокий, перерастающий рок-музыку поэт - это Александр Башлачев. Еще я люблю - и считаю поэтами Константина Кинчева («Алиса»), Дмитрия Ревякина («Калинов Мост»), Александра Васильева («Сплин»), Илью Кормильцева («Наутилус»), Янку Дягилеву, Егора Летова.

Поэзия есть все, что взламывает, царапает душу. Рок - это действие, концерт. Рокеры часто задевают за живое голосом, музыкой, энергией. Но и словом тоже. Слово остается дольше всего. Дольше болит.

- Что в язык внесли Интернет и массовый доступ к Сети?

- Интернет притащил новый программистский сленг, новые словечки, которые мы только-только «пробуем на вкус». «Винда, юзер блог, интерактив, мыло, точка ру, чатиться, прога, коннект, онлайн» - и прочее, прочее, прочее. Что-то из этого обязательно приживется. А еще Интернет сотворил маленькую революцию. Он сблизил, соединил разговорную речь и письменный текст. В Интернете ведь люди непосредственно болтают друг с другом - но письменно. Из этого родилось много интересных вещей. Например, смайлики - знаки, с помощью которых прямо в тексте можно выразить эмоции. Восклицательный знак тоже выражает эмоции. Но куда ему до смайлика :) Так появилась новая пунктуация. Опять же «олбанский язык». При быстром наборе слов невозможно писать без ошибок. И творческие люди сразу поняли, что некоторые слова с ошибками лучше передают те же эмоции. Оттенки смысла. Иронию. Сравните - «мне скучно это читать» и «аффтар выпей йаду». Поэтому «олбанский язык» разошелся так широко. Ну а потом уже набежали «падонки», которые иронии не понимают и говорят (то есть пишут) на олбанском по простоте душевной, делая ошибки от безграмотности. В совсем уж запущенных случаях «падонок» способен обойтись двумя словами - «ку» и «кю», «йа красавчег» и «йа креветко», как в фильме «Кин-дза-дза».

Думаю, в устной речи «олбанский» не очень приживется, именно потому, что оттенки теряются. Хотя, какие-нибудь детские стишки непременно появятся. Часто спорят - можно ли использовать новояз в литературе? Думаю, можно и нужно. Литературе любой инструмент идет на пользу, а слова, лексика - это только инструменты автора. Языковой лес можно и топором валить, и бензопилой. Одно другому не мешает. Главное - каков результат. Ну и инструментами желательно уметь пользоваться. А то некоторые бензопилой маникюр делают, а некоторые от нее пытаются прикурить.

Нам не дано предугадать,

Как наше слово отзовется...

«Падонком» можешь ты не стать,

А вот «креведкой» быть придется!

- Какие планы на будущее?

- Жить, пока не умру. Воскреснуть. И воздвигнуть нерукотворный памятник.

Лизни железный штырь

В лютый волчий мороз.

Детство твое - поводырь,

Оно доведет до слез.

Пусть проберет до пят

Розовый жар с щеки,

Пусть за спиной сопят

Девочки-мальчики.

Просто лизни его

Отполированный край...

Жив твой язык, ничего,

Сплевывай кровь давай.

Анна Матасова