Фильм снят просто и мощно. Образы удивительно яркие, цельные, краски резкие - словом, мир, окружающий 6-летнюю Бахтай, увиден взглядом ребенка. Возможно, Хане Махмальбаф помог в этом собственный юный возраст, но при этом чувствуется, что она давно профессионально режиссирует жизнь (что действительно так: свой первый фильм Хана сняла в 8 лет). Интересно, что образование будущий режиссер получила в киношколе своего талантливого отца, и вся ее удивительная семья так или иначе причастна к созданию этого фильма (название придумал отец, сценарий создала мать, Мешкини). А еще Махмальбафы - изгои в своей стране, из-за конфликта с властями вынужденные перебраться в соседний с Ираном Афганистан (там они на свои деньги отстроили уже три школы), но продолжающие снимать свое бескомпромиссное и человечное кино, рискуя собственной жизнью.

Словом, это лишь на первый взгляд простодушная история, которая незаметно для вас поднимется до высот библейской (коранической, буддийской...) притчи.

Конечно, маленькая героиня ленты не задумывается над тем, почему пришедшие к власти талибы взорвали в ее родном городе Бамиан огромную статую Будды, которая считалась памятником мирового значения. Она не смотрит новостей по телевидению, которого в Афганистане просто нет и о котором в ее пещере (это не метафора, она и ее соплеменники там живут!) не имеют представления. Девочка просто видит этот взрыв - ядовито красивый цветок, который вспыхнул и погас, оставив после себя тучу пыли до небес.

Ее жизнь от этого никак не меняется. Бога в ее мире как не было, так и нет. Бахтай (удивительно искренняя здесь маленькая Нихбакт Норуз) переживает возраст взросления и самоутверждения - ей во что бы то ни стало хочется учиться в школе, как это делает ее сосед Аббас. И вот, привязав за ногу к стене пещеры новорожденного братца, оставленного на ее попечение, девочка выходит во взрослый мир. Но как же она пойдет в школу, если ей нечем и не на чем писать? Поскольку денег у ее семьи нет, ей придется продать пару куриных яиц. Никогда бы не подумала, что тетрадь может быть таким сокровищем! На карандаш денег не останется, и вместо него девочка прихватит с собой губную помаду матери. И вот она, вожделенная школа, - сирые ряды парт под открытым небом. Но строгий учитель Бахтай в рай не пустит, ведь школа предназначена только для мальчиков, а представительниц женского пола, желающих научиться грамоте, сослали на другой берег бурной реки.

Надо думать, за здешний Стикс. Потому что если до этого момента мытарства героини можно принять за хождения по чистилищу, то дальше начинается форменный ад. На тропинке в школу ее подстережет и возьмет в плен банда мальчишек, которые не играют, а живут войной. Это не та безобидная войнушка, которая была в нашем детстве, это воплощенный наяву кошмар. Нескладные отроки с пугающе неживыми глазами ведут себя как зомбированные солдафоны: объявляют Бахтай неверной (женщина не должна учиться в школе! А, в ее сумке еще и помада! Да она отродье дьявола!) и выносят смертный приговор. Тут нет и намека на шутку. Очень натуралистично, быстро, молча они выкопают для жертвы яму и наденут ей на голову ужасный бумажный колпак, сквозь дырки которого Бахтай будет видеть кружащихся вокруг нее в танце смерти маленьких талибов. Вас ждет несколько незабываемых мучительно долгих минут, в которые вы с ужасом будете гадать, закидают ее камнями или нет.

Мальчика Аббаса, который попытается ее спасти, они окунут в яму с глиной. И этот «глиняный» мальчик будет смотреться особенно страшно и нелепо - как поруганный, униженный и бессильный парафраз первого человека, как осквернение творения Божьего. И никто этих будущих «воинов Аллаха» не остановит. Взрослые лишь отмахнутся: играйте в ваши игры где-нибудь в другом месте. Не спешите возмущаться «варварской жестокостью». В интервью западным журналистам Хана Махмальбаф расскажет, что многие из мальчишек этого городка присутствовали на казни своих отцов. В том, что они пойдут в ряды талибов, как только им доверят держать в руках автомат Калашникова, нет никакого сомнения. Еще и потому, что каждому «верному» гарантирован кусок хлеба и тарелка супа, а это для большинства афганцев настоящая роскошь.

Все в мире взаимосвязано. Как оказалось, в рамках любых представлений - тенденции ли «глобализма», религиозных и научных убеждений, поэтических ли откровений. Как писал Саади, которого любит цитировать Мохсен Махмальбаф: «Все люди - части одного тела». Как сказано, а?! И как же огромна и неистребима слепота нашего «высокоразвитого» мира, который позволяет погибать одному из своих членов, а потом удивляется ползущей по его телу гангрене - в виде бунтов эмигрантов, межэтнических свар, наркомании. Вряд ли сейчас возможно столь жертвенное осознание западной цивилизацией своей вины, подобной той, что испытывали перед народом русские интеллигенты-шестидесятники в XIX веке. Мне кажется, этого надрыва и не нужно. Нужно понять, вылечить и... полюбить, почувствовав своим. Достижимо ли это вообще? Для начала нужно хотя бы испытать страх, боль и стыд. И понять, что Будда рухнул еще и от стыда за наше равнодушие и саморазрушение.