Первые сто строк

Поначалу пробовала всякое: рисовала, делала фотографии, увлекалась росписью по шелку, занималась керамикой. Остановилась на скульптуре. Потому что глина, как и тесто, должна быть живой, дышать. Она любит Россию, но никогда не была здесь. Эта любовь появилась давно. С тех пор, когда она увидела маленькой девочкой «Лебединое озеро» и упросила маму купить ей пластинку с музыкой Чайковского. Окна их дома выходили на озеро, и она часто, включив проигрыватель, садилась в кресло у окна и всматривалась в висящую над водой дымку. Ей казалось, что она видит мелькающие тени танцующих на воде лебедей. И именно тогда она впервые стала лепить. Из пластилина. Принца, Одиллию и Одетту, маленьких лебедят. Когда пришло время отдавать Пат в школу, родители решили, что ей надо заниматься балетом, она же настояла, что хочет учиться в художественной школе. Потом был колледж искусств. Краски, пленка, дерево, камень, стекло, лен, глина. Выпускная работа - «Чайковский». Молодой композитор запрокинул голову и смотрит на небо. Обе руки выброшены вверх, словно в мольбе. Все тело будто натянутая струна - вот-вот лопнет. Она стала профессиональным скульптором, но балет остался любовью на всю жизнь. Увидев «Пиковую даму» в постановке Ролана Пети, она сразу после спектакля, в вечернем платье, не заходя домой, поехала в мастерскую, замесила глину, и под утро у нее появился первый архангел. Потом их станет много - архангелов из России. Это будут скульптурные портреты в основном российских танцовщиков и хореографов, с которыми она встречалась не раз за свою долгую жизнь. Метровые скульптуры расположены по кругу, кажется, что они участвуют в вечном беге, пытаясь обойти судьбу. Их крылья то почти сложены на спине, то расправлены, словно для взлета, то опавшие от безысходности. Там есть Рудольф Нуриев, Константин Сергеев, Наталья Дудинская, Любовь Кунакова, Герман Рубчикин, Олег Виноградов... Она хотела привезти эту свою композицию в Россию, чтобы показать в одной из галерей. Не нашлось спонсора. Недавно архангелов купил какой-то богатый частный коллекционер. Патрисии было жаль расставаться со своими ангелами, но коллекционер обещал, что будет выставлять их на разных выставках, а может быть, даже пристроит в частный музей. В последнюю ночь, перед тем как ангелов должны были увезти к новому хозяину, она поставила в центр круга кресло, зажгла во всех углах своей мастерской свечи, включила Чайковского и, глядя на ангелов, стала вспоминать свои реальные встречи с ними. Она вспоминала, как однажды прохладным вечером они сидели на берегу Онтарио, и Константин Сергеев сказал ей: «Пат, вы сумели объединить на вашем круге людей, которые в жизни были заклятыми врагами. Я смотрю на ваши скульптуры и думаю: все пройдет - и любовь, и зависть, останется лишь память о том, что для этих людей танец и был жизнью». Она вспоминала, как однажды в Монреале за соседним столиком ужинал Нуриев и она через официанта попросила у него автограф, и он прислал ей его на роскошном листе китайской бумаги, словно носил целый ворох таких листов специально для подобных целей. Она вспоминала, как у нее на балконе рыдала, придя однажды в гости после гастрольного спектакля, Кунакова, приговаривая: я не выйду больше на сцену, потому что тело перестает меня слушаться. Когда догорели свечи и наступило утро, она подошла к каждому ангелу, поцеловала его и стала ждать грузчиков...

...Я познакомился с Пат в доме у профессора Никиты Лари, который всю жизнь занимался исследованием творчества Виктора Шкловского и Сергея Эйзенштейна. Потом я побывал и в знаменитых ее джунглях, и в мастерской, и ангелов увидел. Недавно Патрисия прислала мне открытку откуда-то с Мальдивских островов: песок, один только песок везде. И лишь чуть заметная линия прибоя. «Без ангелов я теперь всегда себя чувствую так, словно вся жизнь моя проходит на этом пляже...»