Война и мир Юрия Шевчука

О войне

Я был и в грузинских селах, и по Цхинвалу побродил. Просто ходил и разговаривал с людьми. Это было очень тяжело - видеть тоску и горе. Кто-то едет на войну за адреналином, для меня же это всегда огромное морально-нравственное испытание. Мне осетины рассказывали, как приехали журналисты и спрашивают: а где у вас тут склады с трупами, мы же должны их снимать? Ужасно и кощунственно. Запомнились два деда - осетин, который даже не плакал, а как-то выл внутри себя, и 90-летний грузин, которого избили мародеры и разрушили его дом, а он брал Берлин и имеет два ордена Славы. Война фатально разрушает любую личность - и ребенка, и взрослого мужика, и женщины... Мы получаем людей с разбитыми, переломанными, искореженными душами. В этом смысле все войны очень похожи.

О политиках

У меня вообще такое ощущение, что уровень мирового политического бомонда - интеллектуальный, государственный, человеческий - как-то очень понизился. Берлускони, Саркази - ну не внушают они доверия.

Социальные институты не работают, нет авторитетных международных организаций. Человечество стоит у пропасти, практически перед третьей мировой войной, а ни Совбез, ни ООН даже не делают попыток это изменить. Наверное, надо человечеству придумать и построить что-то новое.

О человеке

Моя главная идея и задача - давайте поднимем в нашей стране человека. Чтобы российский гражданин - русский, татарин, чеченец, осетин - жил в прекрасной стране, был свободной личностью, имел не только обязанности, но и права. Чтобы он был защищен независимым судом. Тогда не нужно будет воевать с Украиной или Грузией - они сами к нам придут и попросятся, если мы поставим человека на пьедестал.

Об армии

Армию нам надо перевооружать. Я в Цхинвале видел танки, которых, думал, и в природе уже нет. И с таким оружием мы во главе с Жириновским весь мир победим, дойдем до Индийского океана. А у грузинской армии были инициаторы, которые били по мобильным телефонам. Наш солдатик выключает мобильник, а этот инициатор его включает. И туда, где обнаруживалось скопление русских войск, разворачивалась грузинская артиллерия. Там оружие вообще уже на другом уровне.

У меня самого сын служит в армии, всего месяц остался до «дембеля». Два года честно отслужил в морской пехоте, прошел два боевых похода, так что перед Родиной он чист.

О своей дороге

Однако духовную войну мы не проиграли. Эта война идей - между добром и злом - идет сейчас и будет продолжаться до Страшного суда. И каждый воюет своими методами. Я считаю, что концерт - это тоже битва. Чтобы не допустить войны настоящей, как и спасти человека от алкоголизма, любые способы хороши. Мы вот ездим по окраинам постсоветской империи с концертами мира. Недавно проехали по 30 городам Украины (не дай бог еще с Украиной начнем воевать!) и везде собирали большие аудитории. Смею вас уверить и выдать страшную тайну, что там к нам относятся очень хорошо. Может, мы последние из могикан, но стараемся дотащить до народа старые добрые традиции рок-н-ролла: идеи дружбы, любви и братства.

Для меня, русского музыканта, очень важно быть не только там, где хорошо, но и там, где плохо. Не только в бомонде, на тусовках и в клубах, но и где печаль, тоска и горе. Это не значит, что я герой на коне. Просто я такой. А кто-то - другой. Никого нельзя ни обвинять, ни гнать в горячие точки. Это было бы бесчеловечно и не по-христиански. Каждый выбирает свою дорогу.

Но ни в одной «горячей точке» я не взял в руки оружия. После этого я не смог бы написать ни одной песни. Я считаю, что мы должны защищать свою Родину, но только тогда, когда застучат сапоги у нашего порога. Все четко. Враг придет - я сам возьму оружие и буду защищать свою страну.

О прошлом и будущем

Мне страшно за наших детей. В какой стране они будут жить? Сейчас вырастает совершенно нерабское, какое-то бесстрашное поколение, у них нет этих комплексов, которые есть у нас. Если они, наши детки, доживут до 40, может, и Россия будет совсем другой. Но не убьют ли всех этих ребят в локальных конфликтах, не изуродуют ли какой-нибудь новой политической диктатурой?

В советское время, когда мы росли, тоже было что-то хорошее. Я родился на Колыме, потом жил на Кавказе. У нас был двор, и среди моих друзей были и кабардинцы, и осетины, и чеченцы. Да, это было, но было и другое. В Нальчике в 1960-е годы была страшная резня в городе, и мама не выпускала меня на улицу, по которой шли танки. Это было всегда, просто об этом не рассказывалось. Переселялись целые народы. Все было гораздо жестче, чем сейчас, и страданий было, на мой взгляд, больше. Сталин национальный вопрос закрыл, и мы до сих пор пожинаем плоды его политики.