Комментарий «УГ»

Суждения для размышления

В ходе заседания Дискуссионного клуба «УГ» было высказано несколько мыслей, на которые стоит обратить внимание или предложить свою точку зрения:

Разработка стандарта педагогического образования должна соотноситься с разработкой стандарта для школы.

Любой учебник истории должен рассматриваться как плод определенного политического и культурного контекста.

Идеальный учебник истории может создать автор, обладающий тремя важнейшими качествами: талантом писателя, гражданственностью человека и профессионализмом историка.

Ольга МАКСИМОВИЧ, заместитель главного редактора «Учительской газеты»:

- Тема заседания сегодняшнего «круглого стола», на наш взгляд, очень важная. Качество образования зависит не только от профессионализма учителя, от оснащения школ и классов, но во многом - от учебников, по которым учатся дети. Проблема новых школьных учебников, в том числе и по истории, - острая, многогранная, поэтому мы ее несколько конкретизировали и взяли во внимание конкретный учебник по истории, который перед вами - «История России. 1945-2008 годы» авторов Уткина, Филиппова, Алексеева, под редакцией Данилова. Учебник вышел в издательстве «Просвещение», это второе издание, 2008 год. Сегодня среди нас - авторы учебника и гости «круглого стола».

Как вы считаете, чем объясняется необходимость подготовки принципиально новых учебников? Так серьезно изменилась концепция исторического образования?

Александр КОНДАКОВ, генеральный директор издательства «Просвещение»:

- Все началось с того, что в 1994 году было принято решение о разработке новых стандартов образования и в процессе разработки этих стандартов были сформулированы новые цели и задачи для системы образования. Хочу привести фразу из Послания Президента РФ Федеральному Собранию о том, что основой построения гражданского общества в России является система образования как фундамент гражданского общества, что главная задача на сегодняшний день - это формирование гражданина. Это в значительной степени отражает основные отличия стандартов второго поколения от стандартов первого поколения, поскольку в целом в основу образовательной системы поставлены не предметные результаты, как было раньше, а личность ребенка. В послании президента были сформулированы ценности российского общества: справедливость, семья, патриотизм, благосостояние и так далее.

Обозначение ценностных ориентиров в значительной степени повлияло и на формулирование целей и задач системы образования, организацию самого процесса обучения и воспитания и, естественно, на разработку нового содержания школьного образования. Это касается не только исторического образования, но и всех предметов ценностно-формирующего, мировоззренческого цикла - истории, обществознания, географии, родного и иностранного языков, литературы. Процесс по формулированию новых требований к результатам преподавания конкретных предметов привел в том числе к появлению этого учебника.

Александр КИОСЯ, учитель истории, директор школы №1961, Москва:

- А у меня такой вопрос. Если этот учебник будет успешно внедрен в школу, найдет ли его концепция отражение в исторических факультетах педвузов, из которых выходят те, кто будет реализовывать эти идеи? Насколько это будет соотноситься с учебными планами вузов?

Ольга МАКСИМОВИЧ:

- Этот вопрос попутно затрагивает, на мой взгляд, серьезную проблему. Сейчас параллельно разрабатываются новые стандарты и для школы, и для высшего профессионального педагогического образования, но они не пересекаются... Александр Михайлович, потом снова будем говорить о нестыковке школы и вуза?

Александр КОНДАКОВ:

- Я думаю, что одна из главных проблем, которую необходимо решить, - это изменение статуса системы педагогического образования. Она становится ресурсом реализации стандарта второго поколения и для этого должна подготовить учителя. Поэтому, безусловно, разработка стандарта педагогического образования должна быть зеркальна по отношению к разработке стандарта среднего образования. На сегодняшний день - я могу это честно и прямо сказать - состыковки между двумя разработками практически нет.

Ольга МАКСИМОВИЧ:

- Давайте вернемся к вопросу о новых учебниках по истории. И прежде всего я хочу спросить школьных учителей истории, а чем отличаются новые учебники от прежних? Иван Николаевич Федоров, я вам адресую этот вопрос.

Иван ФЕДОРОВ, лауреат конкурса «Педагог Подмосковья-2008», учитель истории школы №4, Дмитров, Московская область:

- Практически все учебники, которые были изданы в постперестроечную эпоху, прошли через мои руки, и все они обладали одной особенностью - второй половины ХХ века в учебниках не было. В ряде учебников современность еще более или менее как-то освещалась, но 90-е годы не отражались совсем. Все это накладывалось еще и на специфику школьной жизни, которую вы прекрасно знаете: второе полугодие 11-го класса - это безумный период, который не позволяет учителю работать в такую же силу, как и в первом полугодии. В результате получалось, что важнейший период отечественной истории был просто скомкан. Сегодня, до того, как сюда приехать, я занимался с детьми-олимпиадниками, и пока еще эти новые учебники до них не дошли, я спросил их: «Что вас не устраивает в тех учебниках, которые у вас есть?» Это хорошо подготовленные дети, и они сказали, что в учебниках прежде всего мало документов. Второе замечание - про культуру говорится одной строкой. Еще одно замечание (мальчик интересовался корейской войной): «Почему я не могу найти подробное описание локальных войн второй половины ХХ века?» Те из вас, кто знаком с учебником, который сегодня обсуждается, прекрасно понимают, что он на все эти вопросы отвечает. Действительно, впервые мы получили сбалансированный по всем линиям учебник. Здесь хорошо представлены и социальный уровень, и политика, и международные отношения, и, самое главное, культура. Я специально несколько раз его прочитал, чтобы понять, не упустили ли хотя бы одного значимого человека в сфере культуры, в политике, в социальной жизни? Нет, не упустили. Здесь есть каждое значимое лицо и каждое значимое событие. Здесь есть и Булат Окуджава, и Нина Андреева. Никто не забыт. И самое главное. Понимаете, никто никогда не решался вот на подобный вкладыш - начало 2008 года, самые последние события, президентские выборы. Все учебники вообще напрочь отметали последнее десятилетие, и никто не брался за это дело. Сейчас это реально, учебник сделан. Но у учебника есть очень серьезная особенность - он требует повышенного образовательного ценза для педагога. Нужно учителей подтянуть до уровня этого учебника, чтобы они смогли адекватно его передать детям. Получился действительно современный учебник. К нему прилагаются книга для учителя, методические пособия, программы образовательных учреждений, комплект карт и электронный диск. К всенародному обсуждению, с которого этот учебник начинался, все, кто его анализировал и экспертировал, подошли очень серьезно. В итоговом виде, в котором учебник сегодня существует, он очень выверен. И теперь одна задача - не дать его ошельмовать.

Ольга МАКСИМОВИЧ:

- Одна из претензий в дискуссии об учебнике состояла в том, что «у авторов слишком снисходительное отношение к преступлениям Сталина». А потому адресую сейчас вопрос авторам: каков результат этого эмоционального обсуждения? Какие-то выводы были сделаны по итогам этой полемики?

Александр ФИЛИППОВ, заместитель директора Национальной лаборатории внешней политики:

- Польза от дискуссий есть всегда, и главная польза от той, которая состоялась вокруг учебника, заключается в том, что была определена прежде всего четкая линия - а где нас не понимают? Соответственно если нас не понимают, то трактуют с точностью до наоборот, значит, мы недостаточно понятно объясняли. Надо становиться понятнее, доступнее, что мы изо всех сил старались и стараемся сделать. Это, наверное, самый главный результат дискуссии. Что же касается мифа... Я всегда отличаю людей, которые прочитали книгу и пишут, от тех, которые не прочитали, но тоже высказываются, по очень простому критерию. Если содержится упоминание об «эффективном менеджере Сталине» - значит человек учебника даже в руки не брал, потому что такой формулировки нет и никогда не было. Ее целиком и полностью выдумали журналисты, уж не знаю, зачем они это сделали.

Александр ДАНИЛОВ, заслуженный деятель науки РФ, доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой истории Московского педагогического государственного университета:

- Я бы добавил. Недавно сотрудник ВВС попросил у меня интервью по поводу учебника, но, узнав, что учебник еще не вышел, а о нем уже столько сказано и написано, сказал: «А о чем же, собственно, идет разговор? Не принято обсуждать то, чего еще нет. Когда учебник выйдет, тогда мы действительно будем говорить о том, что получилось, а что нет, что имелось в виду и о чем речь вообще не заходила». Мне просто оставалось руками развести и сказать, что, конечно, мы встретимся позже. Но для нас, как вы видите, ничего удивительного в этом не было, причем один из тезисов людей, которые писали и говорили об учебнике, состоял в том, что мы, авторы, представляем в данном случае некую позицию власти и являемся ее рупором в оценке исторического прошлого. Я не знаю, может быть, это к кому-то другому относится, но мне никто заказа от власти не давал, и не поступало такого заказа, я писал так, как я это себе представляю.

Если вернуться к вопросу концепции исторического образования, то, на мой взгляд, одной из главных задач и основ этой концепции по всему периоду ХХ века было показать в неразрывной связи и взаимозависимости разные этапы нашего развития: и дореволюционного развития страны, и советского и постсоветского периодов истории.

Валерий СОЛОВЕЙ, заведующий кафедрой МГИМО:

- Дело не в том, что является концепцией исторического образования, а в том, что является содержанием, то есть наше понимание истории. Как раз концепция исторического образования более или менее остается неизменной, по крайней мере на протяжении последних двухсот лет меняются лишь технологии. А вот само содержание учебников, подходы к учебникам, интерпретация истории зависят от двух факторов. Первый фактор - научный: наука развивается, и за время с начала 90-х годов отечественная историческая наука совершила колоссальный скачок. И многие вопросы видятся сейчас иначе, чем в конце 80-х и на рубеже 80-90-х годов, что уже потребовало приращения исторического знания. Поэтому появление новых учебников неизбежно. Второй фактор, возможно, даже более важный - это то, что любой учебник по истории должен рассматриваться как плод определенного контекста, политического и культурного. Что произошло в России за 90-е годы? За десять лет полностью сменилась доминирующая ментальность. В первой половине 90-х годов доминировала негативистская установка, подавляющее большинство русских на вопрос социологов, как вы оцениваете собственную страну, отвечало негативно: это самая плохая страна. В конце 90-х стали уже работать позитивные установки. Согласно теории социальной идентификации в любом обществе заложена потребность в позитивном взгляде на себя. Если позитивной самооценки не будет, общество начинает рассыпаться, без внутреннего единства оно просто не может существовать. История любой страны должна писаться позитивно. И поверьте, нет ни одной страны в мире, где бы национальная история подавалась негативно. Почему же мы должны выглядеть так убого и так ужасно?

Ирина ИГНАШКОВА, учитель истории, заместитель директора школы №2030, Москва:

- Я согласна с тем, что, наверное, действительно пришло время позитивно взглянуть на свое общество, Советский Союз и, может быть, на постсоветское общество...

Ольга МАКСИМОВИЧ:

- Ирина Вячеславовна, как вы считаете, часов на историю сегодня в школе достаточно?

Ирина ИГНАШКОВА:

- Нет, конечно! В 10-м классе сейчас 2 часа на историю и 2 часа на обществознание. Я считаю, что это мало. На историю должно быть минимум 3, и обществознание... хорошо, пусть останется 2.

Я бы, например, еще больше сократила всемирную, дала больше на историю Отечества - говорю это просто как практик. Вы же все тоже прекрасно понимаете, что ЕГЭ дети пишут по истории России.

Александр КИОСЯ:

- Здесь поспорить можно, всемирная история тоже очень важна. Я думаю, нам не нужно уподобляться американским школьникам, которые думают, что Джорджия и Грузия - это одно и то же...

Андрей ЛУКУТИН, руководитель лаборатории предметов гуманитарного цикла, член Общественной палаты по образованию, победитель конкурса «Учитель года России-2004»:

- Вы знаете, коллеги, недавно я написал статью именно по тому вопросу, который сейчас обсуждается. Я назвал ее «Могу и помолчать (эссе о коварности любви)». Здесь мои рассуждения по поводу тех самых дискуссий, которые велись на протяжении последних лет, о вновь вышедшем учебнике и о той концепции, которая выложена на сайте «Просвещения» по еще одному новому учебнику 1900-1945 годов. Я прочитал все учебники, которые изданы по истории России начиная с 2000 года, и не просто прочитал, а, как упомянутый герой всевозможных публицистических рассуждений Иосиф Виссарионович Сталин, с красным карандашиком. Я не считаю, что это некое новое слово в историческом книгоиздании. Начиная с 1995 года я всегда преподавал по Александру Анатольевичу Данилову и считаю, что его учебник - лучший на сегодняшний день. И когда я начал сравнивать - не по содержанию, здесь правильно сказали, что содержание вторично - по методическим подходам, по подготовке к экзамену, а сейчас и к единому госэкзамену, я не увидел каких-то новых подходов.

Чему мы должны сейчас учить детей? Я прочту вам сейчас то, что специально выписал из положения о Российской олимпиаде по истории: «...Стремление к взвешенному подходу в раскрытии достижений, негативных явлений и процессов в истории России. При этом приоритетным является обращение прежде всего к тем страницам истории, которые в обобщенном виде можно назвать «победой России», важность акцентирования внимания участников на том, что Россия, россияне выходили из тяжелых ситуаций в жизни страны, консолидируясь, преодолевая противоречия внутри общества». Неплохие слова. Это цитаты той встречи, которую провел Владимир Владимирович Путин с учителями обществознания, с различными общественными организациями, я не против. Но тогда давайте все-таки мы в историческом сообществе договоримся, что заниматься мы будем не наукой историей (в школе науку историю не преподают), а будем заниматься вот тем, о чем здесь говорится. И если главным в преподавании истории - возьмите любой стандарт, хотя бы 2004 года, - должно быть воспитание патриотизма, то давайте четко определим, что это такое. Если это любовь к Отечеству, которое мы принимаем в любых ипостасях - с трудностями, проблемами, даже преступлениями - это одно. Если же патриотизм - это слова типа «моя Родина всегда права, а все остальные неправы», то это другая позиция. Это надо различать.

У меня учатся дети очень средненькие, и этот учебник они просто-напросто не осилят, он очень научно и монографически написан. Я дал прочитать его мальчику, дед которого был в лагерях, и он увидел, что в новом учебнике по истории в понятие репрессированных будут входить только те люди, которые были приговорены к расстрелу, а его дед сидел в ГУЛАГе, был там замучен и умерщвлен. Сложно мне будет объяснить, почему его не считают репрессированным. Я посоветовал ему просто обратиться к другим источникам.

И все-таки выход в свет любого учебника - это хорошо. Пока по Закону «Об образовании» у педагога есть возможность выбрать среди всевозможных концепций и учебников тот, по которому он хочет работать. Я надеюсь, что в будущем появится тот учебник, который будет написан автором или авторами, у которых будут три составляющих - талант писателя, гражданственность человека и профессионализм историка. Я назвал эту часть своей статьи «Утопический социализм», но я верю в то, что страна у нас богатая и очень талантливая.

Александр КОНДАКОВ:

- Андрей Владимирович, меня в вашем выступлении зацепила тема официального учебника. Например, если брать учебники истории за рубежом, то в Греции один учебник истории, в Японии один учебник истории, и целый ряд стран имеют один учебник истории...

Андрей ЛУКУТИН:

- Объясню. Я называю данный учебник официальным - поскольку на Всероссийской конференции, на которую мне все-таки с большим трудом удалось попасть, я видел и слышал выступления высокопоставленных наших чиновников не только от образования, поэтому я могу закавычить данное слово - да, именно «официальный учебник».

Мы, работающие учителя, прекрасно понимаем, что воспитательная, гражданская, патриотическая составляющая истории в связи с введением ЕГЭ просто-напросто уйдет. Я объясню почему. Не нужно будет этим заниматься ввиду того, что ЕГЭ, даже в части «С», не требует высказать свое отношение к тому или иному событию.

Вообще я за вариативность. Я против модернизации истории и против реконструкции истории. Учебники должны быть разные.

Александр КОНДАКОВ:

- Рассматривая стандарт как один из важнейших институтов системы образования, один из важнейших институтов формирования и развития гражданского общества в России, мы в Академии образования под руководством президента академии создали поликонфессиональную рабочую группу. И мы получили удивительно единодушное отношение представителей всех ключевых конфессий к этому учебнику с точки зрения изложения роли и места конфессий в дореволюционной России, в период с 1900 по 1945 год, во время войны, после войны и в современный период. Обсуждали с родителями этот учебник. Я бы этот учебник (возможно, и концепцию) интерпретировал как учебник консенсуса, в первую очередь в образовательном сообществе, хотя бы потому, что его очень активно обсуждают в Интернете.

Андрей ПЕТРОВ, кандидат исторических наук, ученый секретарь отделения историко-философских наук РАН:

- На многие вопросы, которые звучали в адрес этого учебника, должен будет отвечать учебник по предыдущему периоду, который сейчас разрабатывается, кстати, уже обнародована его концепция. Вообще-то обсуждение концепции учебника истории - не рядовой, а скорее уникальный случай в нашей и даже мировой практике. Я не знаю других таких примеров. Обсуждение действительно началось с помпезной конференции, которую почтил своим присутствием политический бомонд - был и прием у президента. Значит, учебник официальный, и потому позиция нашей интеллигенции такая: «Это плохо, мы встаем в оппозицию». Может быть, это здоровая реакция общества. Но ничего бы этого не было, если бы просто собрали на семинар учителей, представили новую концепцию и учебник.

Наша актуальная, скажем так, коммуникативная память сейчас жестко реагирует на трудные вопросы ХХ века. И обратите внимание, никто же ведь не ломает копья по поводу VI века и расселения славян. Хотя там тоже появляются новые источники. Недалеко от Суздаля найдено очень интересное селище, в котором явно видны следы взаимодействия славянской культуры и финно-угорской - это ответ на вопрос, как это расселение славян шло. Сталин - это актуально, это живо, и мы должны к этому относиться нормально. И через какое-то время мы будем его все-таки оценивать не безразлично, но уже как дела давно прошедших дней. Почему сейчас Иван Грозный является ключевой фигурой? Потому что он идет в некоторой сцепке со Сталиным. Но Иван Грозный - более ужасная фигура, нежели Сталин.

У нас сейчас эпоха, я бы так сказал, детеоретизации и максимальной конкретизации, теоретического плюрализма, когда одно и то же событие можно рассматривать с разных сторон. С одной стороны, мы благодаря этому действительно увидели одно и то же событие как бы под разным освещением, а с другой - ученые прежде всего перестали друг друга слышать и понимать, и в итоге это вылилось в то, что общество перестало понимать ученых. В результате общество «ест», так скажем, упрощенные концепции, часто очень недоброкачественные. Я думаю, не существует учебника самого по себе, он сегодня существует в реальном информационном пространстве. А обновление исторического образования назрело само собой, просто нужно сделать какую-то перетряску фактов, поскольку люди стали жить в другом мире, мыслить иначе, оперировать иными массивами информации. Требуется переосмысление, которого по большому счету еще не было. Исторической науке есть чем наполнить сейчас образование, другой вопрос - готово ли сегодня учительское сообщество в полной мере это воспринять. В выступлении Андрея Владимировича Лукутина, который сегодня говорил о нравственной и гражданственной позиции, прозвучал еще один очень важный штрих: на самом деле историй у нас в стране ровно столько, сколько учителей истории. Если я не ошибаюсь, их у нас в стране около 50 тысяч. Поэтому обязательно нужен какой-то стержень. Этот учебник и может быть таким стержнем.

Петр ПОЛОЖЕВЕЦ, главный редактор «Учительской газеты»:

- Социологические исследования показывают - в последние годы в Российской Федерации растет неприятие другого, особенно в подростковой среде. Человека другого цвета кожи, другого разреза глаз, другого вероисповедания, инвалида... Мы говорим о том, что надо воспитывать человека толерантного, на это направлены стандарты нового поколения, но мне кажется, что наша история как раз не способствует этому, потому что начиная с Древнего мира подавалась и продолжает подаваться как история конфликтов, войн и завоеваний. На ваш взгляд, в самом ли деле это так и будет ли так продолжаться или может быть другой подход?

Валерий СОЛОВЕЙ:

- Да, Россия переживает динамику неприятия других, но могу сказать ответственно, исходя из своих личных исследований, Россия менее ксенофобское и расистское государство, чем Франция, Германия и любое государство Европы. Уровень ксенофобии у нас ниже.

Петр ПОЛОЖЕВЕЦ:

- Я согласен с вами, но это не должно нас успокаивать.

Валерий СОЛОВЕЙ:

- А это нас и не успокаивает, но рост ксенофобии будет происходить в России и во всей Европе. Это неизбежность, это связано с этнодемографической и расовой динамикой. И ни один учебник истории ситуацию не изменит. Любой аналитик на Западе и в России скажет вам, что серьезные конфликты ожидаются и там, и здесь. Это реальность.

Александр БАРСЕНКОВ, доктор исторических наук, профессор исторического факультета МГУ имени Ломоносова:

- Сейчас, по сути дела, идет ломка нашего исторического сознания. С чем она связана? С тем, что в период перестройки мы начали отказываться от прежних представлений, которые были официальными, и концепция, которая тогда господствовала, во многом носила характер политический. На смену одной политической концепции истории, официальной, пришла другая, горбачевско-яковлевская. Возобладала концепция политическая, связанная с решением конкретных задач. Историческое сознание в нашей стране на протяжении, как минимум, 10-15 лет формировалось непрофессиональной средой. Профессиональная среда начала обретать определенную зрелость только где-то в 90-е годы - в середине, ближе ко второй половине. Совершенно справедливо говорили, что здесь шли три очень важных процесса. Первый - отказ от прежних догматов, второе колоссальное достижение - это освоение новой фактуры и проблематики. В рамках развития вот этих новых условий науки честные историки формировали новые концептуальные подходы, освобождаясь от догматов советских и тех западных представлений, которые в начале 90-х годов тоже активно в нас жили. И здесь, собственно, знание профессионально-историческое стало вступать в противоречие со знанием историческим массового сознания, которое формировалось с одной стороны, и осознанно, политиками и журналистами.

А сейчас возникла ситуация, когда стало возможно на основе развития науки дать рациональную концепцию отечественной истории. Она объективно входит в противоречие с тем, что мы привыкли видеть и слышать в последние 15-20 лет. Я думаю, что это тоже одна из внутренних причин того неприятия предлагаемого учебника и той кампании, которая была в средствах массовой информации.

Петр ПОЛОЖЕВЕЦ:

- Я хочу поблагодарить всех вас за то, что вы пришли на наш «круглый стол». Он не последний в серии, касающейся исторического образования, мы будем проводить их и в следующем году. Нам очень важно, чтобы то, о чем здесь говорят, узнали учителя-историки и другие подписчики нашей газеты. По традиции в «УГ» мы опубликуем основное содержание разговора, а полную стенограмму этого заседания Дискуссионного клуба «УГ» читайте на нашем сайте www.ug.ru.

«Круглый стол» провела Ольга МАКСИМОВИЧ