«Евгений Онегин» - это одно из самых важных для воспитания произведений великой русской литературы. И есть в нем следующая проблема. Почему Татьяна Ларина вместо того чтобы радостно закричать, как это сделала бы почти каждая современная девятиклассница: «Ура! Любовь победила!» и броситься на шею возлюбленному, «читает отповедь» Евгению Онегину и говорит ему безвозвратное «нет»?

Сей вопрос поставил в тупик и русскую критику. Вот Виссарион Белинский: «Вечная верность - кому и в чём? Верность таким отношениям, которые составляют профанацию чувства и чистоты женственности, потому что некоторые отношения, не освященные любовию, в высшей степени безнравственны...» («Сочинения Александра Пушкина», статья 9). И дальше: «Жизнь женщины по преимуществу сосредоточена в жизни сердца; любить - значит для нее жить, а жертвовать - значит любить. Для этой роли создала природа Татьяну, но общество пересоздало ее...» (Подчеркнул я.)

Откроем теперь томик Дмитрия Писарева: «...Полное разоблачение ничтожной личности (Онегина) было бы неизбежно, если бы на месте Татьяны стояла энергическая женщина, любящая Онегина действительной, а не придуманной любовью. Если бы эта женщина бросилась на шею к Онегину и сказала ему: я твоя на всю жизнь, но во что бы то ни стало, увези меня прочь от мужа, потому что я не хочу и не могу играть с ним подлую комедию, - тогда восторги Онегина в одну минуту охладели бы очень сильно... Дело кончилось бы тем, что она убежала бы от него, выучившись презирать его до глубины души; и, разумеется, бедной, опозоренной женщине пришлось бы или умереть в самой ужасной нищете, или втянуться поневоле в самый жалкий разврат».

Федор Достоевский. «Кому же, чему же верна? Каким это обязанностям? Этому-то старику генералу, которого она не может же любить, потому что любит Онегина... Да, верна этому генералу, ее мужу, честному человеку, ее любящему и ею гордящемуся... Пусть она вышла за него с отчаяния, но теперь он ее муж, измена ее покроет его позором, стыдом и убьет его. А разве может человек основывать свое счастье на несчастье другого?» («Пушкин. Очерк»). Белинский, чуть ли не обвиняющий Татьяну в безнравственности, напрочь забыл о старом генерале.

Приведу еще выдержку из комментариев Владимира Набокова, который не поверил Татьяне: «Не может возникнуть сомнения в том, что Пушкин стремился представить решение княгини N как окончательное, но удалось ли ему это?.. Я нахожу нужным заявить, что ее ответ Онегину отнюдь не содержит тех примет торжественного последнего слова, которые в нем стараются обнаружить толкователи. Заметьте, какая интонация преобладает в XLVII, как вздымается грудь, как сбивчива речь, сколько здесь переносов - тревожных, пронзительных, трепещущих, чарующих, почти страстных, почти обещающих... Настоящий пир переносов, увенчиваемый признанием в любви, от которого должно было радостно забиться сердце искушенного Евгения. И после этих захлебывающихся двадцати строк - что в конце? Пустое, формальное завершение, вариация избитого «отдана-верна»: неотступная добродетель с ее вечными прописями!» («Комментарии к Евгению Онегину»).

Не могу удержаться, приведу еще фразу из моего собственного школьного сочинения (это типичная реакция подростка): «Пройдет время, умрет старый генерал, и тогда...».

Удивительное разнообразие мнений!

Между тем разгадка в самом «Евгении Онегине», «осьмой» главе, а также в обстоятельствах жизни А.С. Пушкина в тот год, когда он заканчивал свой труд.

Одна из главных тем «Онегина» в самых первых строчках: тема старости.

Мой дядя самых честных

правил,

Когда не в шутку занемог,

Он уважать себя заставил

И лучше выдумать не мог.

Его пример другим наука;

Но, Боже мой, какая скука

С больным сидеть и день

и ночь...

Вздыхать и думать про себя:

Когда же чёрт возьмёт тебя?

Так думал молодой повеса, говорит А.С.Пушкин, подчеркивая разность между ним и Онегиным. Такую же далекую разность, как между Онегиным и... дядей. И потом, на протяжении всего романа, периодически обращается Пушкин к теме дяди (одного из главных, но редко называемых героев). Среди этих отступлений мы встретим и такое:

Позвольте: может быть,

угодно

Теперь узнать вам от меня,

Что значит именно родные.

Родные люди вот какие:

Мы их обязаны ласкать,

Любить, душевно уважать...

Эти слова принадлежат автору, то есть произносятся Пушкиным от своего имени. Позвольте, но тогда выходит, что автор (Пушкин) и «молодой повеса» - все-таки одно и то же лицо? И тогда получается, что весь роман в стихах «Евгений Онегин» - это одно-единственное, нескончаемое путешествие из Москвы в Петербург (действие начинается в деревне неподалеку от Москвы, а кончается в Петербурге), Онегина - к Пушкину (а так как Онегин - часть Пушкина, то - Пушкина к самому себе). В конце концов племянник приезжает:

Но прилетев в деревню

дяди,

Его нашел уж на столе

Как дань готовую земле.

Кто кого нашел уж на столе? Повременим с ответом на этот вопрос.

В 1830 году А.С. Пушкин очень много думал о смерти. Он сидел в поместье, окруженный холерными карантинами. Пушкин считает, что молодость прошла, что наступает закат жизни. При том, что ему 30 лет (как и Онегину).

Пушкин собирается жениться на девушке, которой 16 лет. Разница в возрасте настолько велика, что приводит поэта в отчаяние. И это тоже один из поводов подумать о смерти (конкретнее - о самоубийстве).

Здесь, в Болдино, Пушкин пишет последнюю главу «Онегина». Онегин на балу встречает Татьяну в малиновом берете. В этот миг Пушкин делает небольшую паузу и рассуждает о поздней любви.

Любви все возрасты

покорны,

Но юным, девственным

сердцам

Ее порывы благотворны,

Как бури вешние полям:

В дожде страстей они

свежеют,

И обновляются, и зреют -

И жизнь могучая дает

И пышный цвет, и сладкий

плод.

Но в возраст поздний

и бесплодный,

На повороте наших лет,

Печален страсти мёртвый

след:

Так бури осени холодной

В болото обращают луг

И обнажают лес вокруг.

И Онегину - лет 30, и Татьяне - лет 19-20. И Пушкин, и Онегин стремятся к любви. Несколько лет назад, когда Татьяна признавалась Онегину в любви в деревне, она была уже на выданье, а он - еще не в предельно позднем возрасте. И - «счастье было так возможно». Но - не ТЕПЕРЬ, думает Пушкин одновременно о себе и Онегине. Он боится, что этот подросток с талией пчелки, эта «бесчувственная» (Ахматова сравнила ее со статуей) Натали Гончарова, отвергнет его, будь он сто раз гений и как бы он сильно ее ни любил.

Где-то в середине «Онегина» написано так:

Чем меньше женщину мы

любим,

Тем легче нравимся мы ей

И тем её вернее губим

Средь обольстительных

сетей.

Так подумалось Онегину, так случилось - ведь он Татьяну совсем, как казалось ему, не любил, а, гляди же, понравился. А потом вдруг, когда полюбил - то этот же афоризм стал работать против него (и против Пушкина): если бы Онегин и в конце романа, в Москве, не любил Татьяну, его «шансы», думает Пушкин, были бы выше. Потому что женщина очень часто не любит человека, который любит ее (и наоборот). Чтобы завоевать любовь, нужно быть холодным и расчетливым - «тем легче нравимся мы ей». Но до расчетливости ли влюбленному?

Считая Татьяну «положительной героиней», мы думаем, что в последней сцене романа она все еще любит Онегина. Но ведь прошло немалое время. Психологи считают (причем на основании конкретных данных), что безответная любовь длится от двух до пяти лет, в зависимости от глубины чувства. Так вот к тому времени, когда Татьяна вновь встретилась с Онегиным на балу, прошло три с половиной года. И теперь, когда Онегин стоит перед ней на коленях, Татьяна испытывает лишь легкое чувство, которое преодолимо и которое она оценивает лишь как «мелкое». Ее больше заботят воспоминания.

Княгиня перед ним, одна,

Сидит, не убрана, бледна,

Письмо какое-то читает

И тихо слезы льет рекой,

Опершись на руку щекой.

И мы почему-то всегда думаем, что читает Татьяна письмо Онегина. Совсем, может быть, и нет. Скорее - письмо из деревни, где сообщается о смерти няни. Тем более что в «отповеди» Татьяны об этом идет речь: «Где нынче крест и тень ветвей / Над бедной нянею моей». Онегин падает к ее ногам. Она вздрогнула и молчит, не поднимает его. Долгое молчанье. Наконец она ему говорит: «Довольно, встаньте». Я должна с вами объясниться откровенно». В словах этих проскальзывает не только давняя обида, но и неприязнь.

С удивлением перечитал знакомую со школьных лет «отповедь» Татьяны. Я лучше, кажется, была... а какой ответ я нашла? Одну суровость. Сегодня моя очередь, говорит Татьяна с неожиданным чувством сладкой мести. Тогда я вам не нравилась, что ж теперь вы меня преследуете? Не потому ли, что я знатна и мой позор теперь для вас - почетнее? Как пощечина. Как с вашим сердцем и умом быть чувства мелкого рабом? Да, так и написано - мелкого. «...Что к моим ногам/ Вас привело? Какая малость!» Любовь для Татьяны - малость, давно ли? Она уже, видимо, вообще считает себя выше всех страстей. Святость брака - вот моральный императив. О муже, как о человеке, который умрет, если Татьяна его бросит, - вспомним Достоевского - и речи никакой нет! «Я вас люблю, к чему лукавить». Да, но уже не очень сильно (да и вообще любовь ведь - «такая малость»!). И не очень искренне. Потому что рядом так сказано: «Онегин, я тогда моложе, я лучше, кажется, была, и я любила вас...». В прошедшем времени. «Лучше», потому что не 21, а 18? Да нет же: это, скорее всего, просто «замещение» - лучше, то есть моложе, была не Татьяна, а Онегин.

В романе «Евгений Онегин» есть мораль (вложенная Пушкиным, как я полагаю, сознательно). Она состоит в том, что за свое следование «науке любви» Овидия в юности даже такой сухарь и педант, как Онегин, наказывается Богом тем именно, что познает истинную любовь, притом безответную. Значит, Овидий, которого и сам Пушкин в юности предпочитал Цицерону, совсем не безобиден.

Ситуация прозрачна, хотя у самого Пушкина все будет не так плохо. Но Пушкин как бы проецирует свои опасения в ткань произведения. И намекает, чем все у Онегина закончилось:

Блажен, кто праздник жизни рано

Оставил, не допив до дна

Бокала полного вина,

Кто не дочел ее романа

И вдруг умел расстаться с ним...

То есть с «романом жизни», значит, блажен тот, кто умер не слишком старым, например, «на переломе наших лет», лет этак в 30, как Онегин - Пушкин (правда, Пушкину еще суждено семь лет жить, но Онегин - это вариант его судьбы). «Умел» - значит унесла не болезнь, а собственное решение уйти из жизни.

И наконец:

Как я с Онегиным моим.

Двусмысленность: слово «Онегин» можно понять как метонимию. Пушкин прощается с «романом в стихах», со своим многолетним трудом. Но есть еще и такой смысл: как я и мой Онегин (то есть - тот же я) умели уйти из жизни. Пересказ однозначно выраженного в письмах желания Пушкина. И это истинное завершение, потому что в нем мысль о благе раннего самоубийства. К этому всеразрешающему средству прибегает, как видно, Онегин. Его применил и сам А.С.Пушкин через семь лет (если верить известному эссе Борхеса). Мы не знаем Пушкина в старости благодаря Черной Речке.

...И когда раздался звон шпор, Онегин вдруг понял, что «приехал». И - появившийся тут, А.С.Пушкин его застал уж на столе как дань готовую земле.

...Значит Онегин все-таки доказал Татьяне, что его любовь, его страсть была велика, больше, гораздо больше, нежели ее собственная девическая влюбленность. Что любовь - не «такая малость», и что ее «проповедь» была как минимум несправедлива. Вместо Татьяны прямым адресатом этих полуумолчаний должна была стать, как видно, Натали Гончарова, будущая жена поэта.