Первые сто строк

Часто хмурыми осенними вечерами, протопив печку в своей маленькой деревенской квартирке, Анна Семеновна включала пластинку с записями «Весны священной» и, глядя на бьющийся в темное стекло дождь, представляла себе, как в поместье Стравинских играет музыка, дамы в шляпах с перьями кружатся в вальсе с очаровательными кавалерами, как пламя свечей отражается в ее гребне, как молодой офицер - глаза, как два омута, одна бровь чуть вздернута, еле заметный шрам над глазом ее поднимает, нос чуть с горбинкой: неудачно падал с коня - оставляет в ее ладони записку... Она много раз представляла, что могло быть написано в той записке, и каждый раз, уже готовая ее прочитать, она открывала глаза и видела, как за окнами льет, не переставая, уже сорок дней и сорок ночей дождь. И тогда она зажигала свечу, выключала музыку и открывала наугад любой из томов полного собрания сочинений Пушкина и начинала читать страница за страницей вслух, пока не забывала про пригрезившийся бал в устилугском поместье и в конце концов не засыпала с книгой в руках в старом кресле, доставшемся ей от прежнего хозяина этой школьной квартирки. Ей было уже почти сорок, и восемнадцать из них она прожила в этой полесской деревне.

Родилась Анна Семеновна на маленьком хуторе на берегу Западного Буга. Бабушка научила ее читать в четыре года и сказала, что внучка станет учительницей и у нее будет много учеников, и что она удачно выйдет замуж, и ее дочь будет учить детей. Она окончила областной пединститут, и ее направили в эту деревню, где она и осела. Какие тут женихи? Пьяные механизаторы? Грязные скотники? Вот директор начальной школы из соседнего села сватался, жена у него несколько лет назад умерла, детей не родилось, но она не хотела выходить за него замуж: тоскливый он был какой-то, слова лишнего из него не вытащишь, а ей и своей тоски хватало.

Ее ждал трудный день: вечером надо было ходить туда-сюда мимо церкви. Завтра Пасха, и многие родители поведут на службу своих детей. Как она с этим ни борется, какие классные часы ни устраивает, какие грозные предупреждения ни пишет, а дети все равно ходят в церковь. Сама Анна Семеновна никогда в бога не верила, как поступила в пионеры, так всем своим дома сказала, что никакого бога нет, и с тех пор - заядлая атеистка, хотя в доме у них висели в красном углу иконы, и она видела, как бабушка с матерью каждый вечер молились на сон грядущий. Ей и ходить не надо было на дежурство, она и так знала, кто придет в церковь с детьми: Параска Адаменко приведет своих ребятишек, Мария Бойко дочку притащит и Гандзя Ротар маленькую Соню, первоклассницу, на руках принесет. Так оно и вышло, плюс еще две-три фамилии. Она написала директору докладную записку и вдруг подумала: почему все эти годы именно ей поручали дежурить на Рождество и Пасху у церкви? Потому что она одна? Ближе всех жила к церкви? Или потому что все остальные не очень-то хотели этим заниматься и с радостью переложили на нее эту обязанность?.. Она даже вздрогнула от этих мыслей...

«Христос воскресе!» - вдруг услышала и в ответ: «Воистину воскресе!» Она вышла из-за угла школьного здания и увидела Володю Половца. «А ну-ка пошли, дружок, в учительскую!» Следом за ними пошла Володина сестра Валя. Она стояла под дверью и слушала, как Анна Семеновна, распаляясь, все громче и громче кричала на Володю: «У тебя пионерский галстук на груди, а ты в бога веруешь! Таким детям не место в нашей школе! Ты предатель! Да, ты предал всех нас, учителей и своих товарищей! Ты недостоин всего того, чему мы тебя учим! Ну скажи мне, скажи, ты еще и молишься дома, наверное? Кто из твоих друзей верит в бога?» Она ходила, как коршун, кругами вокруг бедного пятиклассника. Пацана трясло, когда он вышел из учительской. Сестра его, обливаясь слезами, проклинала на чем свет стоит Анну Семеновну. В тех детских проклятиях слились отчаяние, боль, ненависть и страх...

Прошли годы. Анна Семеновна в сорок лет вышла замуж за того самого директора начальной школы. Родила дочку. Она и в самом деле стала учительницей. Преподает в той же школе, где когда-то работала мать. Дети слушают ее как завороженные. Взрослые тоже. Иногда она им читает лекции по истории. Что-то андрониковское есть в ее рассказах. Лет десять назад Валентина, сама уже сорокалетняя, пришла в церковь освятить пасху. И глазам своим не поверила. Впереди нее в очереди к батюшке стояла Анна Семеновна, высохшая, сморщенная, но все с такой же прямой спиной и гордо поднятой головой. Темный платок прятал черепаший гребень. «Анна Семеновна, - вырвалось у нее, - что вы здесь делаете?» «Пришла у бога прощения просить за грехи, которые совершила, за содеянное мной зло. Я жива, а многих моих учеников уже давно нет», - она смотрела сквозь Валентину, куда-то вглубь времен, и видела то, что теперь не давало ей покоя...

Я вспомнил эту историю, когда мы праздновали день рождения младшего внука Петра. Подарков ему надарили кучу. Старший внук надулся: «Почему он не делится со мной?» «Ну ты же не делился с Петром. Он взял с тебя пример», - объяснила невестка. Святослав, погрустнев, вдруг сказал: «Зачем же я так много делал плохого? Вот теперь наступила расплата».

...Нам всем приходится расплачиваться за свои поступки: одним раньше, другим позже. Но каждому придет его черед...