- Наши девочки в основном сироты или беспризорные. Это та группа риска, которую легче всего вовлечь в проституцию, легче всего обмануть. Они всегда бывают «лакомым кусочком» как для педофилов, так и для сутенеров. Если говорить о причинах, приведших девочек к такой жизни, то это комплексная проблема. И экономическая, и нравственная, потому что зачастую детей, которых мы получали из «порнобизнеса», в этот самый бизнес приводили сами родители, и существовала даже такса - 300 рублей за 200 снимков. Причем возраст детей был от 3 лет. Большинство наших девочек, а я выслушала сотни исповедей, начинали с элементарного... бутерброда. Дети идут на это от голода, и всегда найдутся взрослые, которые скажут, что можно заработать денежку таким-то путем и еще при этом покушать. Особенно ярко это проявлялось в 1990-е годы, когда родители, продав квартиры за бутылку, водили детей сниматься в порно, продавали их. Был у нас типичный случай тех лет. В одно сиротское учреждение, где работали наши специалисты, трудоустроилась учительница танцев, которая спустя некоторое время нашла 100 девочек, согласившихся поехать «танцовщицами» в Турцию. Уже готовились документы, и, если бы не наши специалисты, сегодня мы потеряли бы эту сотню девушек. Еще раз повторяю, сироту обмануть просто. Это дети, которых много раз в жизни бросали. В виду того, что у них преломлена самооценка, чувство собственного достоинства, их легче всего увлечь в криминальную ситуацию.

- Что нужно изменить, чтобы детская проституция исчезла как явление?

- Если бы в нашей стране был закон, карающий, как в Швеции, тех, кто пользуется этими услугами, мы бы освободились от многих проблем. Кроме того, что мы видим сегодня по телевидению? Стало модным выпячивать свое тело, свою сексуальность. Создается впечатление, что женщина интересна не умом, не талантами, а размером груди и длиной ног. У нас женщина не борется за то, чтобы ее уважали как личность, хотя во всем мире это приветствуется. У нас поощряется образ «самки». В применение к нашим девочкам это принимает уродливые формы. Все их взаимоотношения с мужчинами, мальчиками примитивны. Занимаясь проституцией, живя половой жизнью, они, по сути, ничего об этом не знают. Нам приходится учить их жить людьми, и для них это как открытие новой планеты.

- За годы практики какой случай вам запомнился более всего?

- Два года назад к нам поступила девочка 8 лет с очень серьезными страхами. Она все время говорила, что ей холодно, что она голодна. Когда стали выяснять, что было с ребенком, оказалось, что ее мать вела асоциальный образ жизни, в квартире всегда пили, гуляли. Видимо, чтобы дочь не мешала, мать отдала ее семье, которая держала ребенка зимой в холодном вагончике несколько недель. Девочка плакала, кричала, и, к счастью, ее услышали прохожие. Потом освободила милиция и привезла в наш центр.

- Возвращаются ли ваши подопечные к прежним занятиям?

- Единицы. И я этим горжусь. Мы работаем для того, чтобы показать детям, что есть другая жизнь.

Санкт-Петербург