Последствия аварии масштабны и прискорбны, но они могли быть многократно большими, если бы не мужество и героизм тех, кто 17 лет назад вступил в схватку с разбушевавшимся атомом. Наш рассказ об одном из них.

Прославленный вертолетчик, Герой Российской Федерации подполковник Владимир Алимов прошел немало «горячих точек», но отсчет им ведет с участия в ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС. В то время Владимир Ришатович служил в Казахстане, в части единой поисково-спасательной службы СССР.

- 26 апреля 1986 года в 4 часа 30 минут меня подняли по тревоге и приказали убыть на тушение пожаров под Киевом, - воспоминает Алимов.

Приказы не обсуждаются, но удивление Алимова вызвало то, что ему, летчику 1-го класса, приказали лететь в командировку правым (вторым) летчиком, а командовал экипажем заместитель командира отряда капитан Смирнов.

В часть прибыли новые экипажи из ближайших поисково-спасательных отрядов - из Троицка, Чебеньки, Аральска, Караганды.

Взлетели. Вплоть до Чернигова вертолетному каравану повсюду давали зеленую улицу. Только летчики приземлялись, чтобы отдохнуть, перекусить, как тут же к их вертушкам подъезжали заправщики, наполняли баки горючим, и следовала команда: «Вперед! Так надо, ребята!»

В Конотопе им наконец-то раскрыли тайну: в Чернобыле случилась катастрофа на атомной электростанции, так что срочно переделывайте полетные карты с Киева до Чернигова. В Чернигове их вновь быстро заправили, после чего 10 «бортов» наконец-то достигли пункта назначения - специальных вертолетных площадок «Кубок» между Припятью и Чернобылем. Там они вошли в подчинение командующему вертолетной группировкой - начальнику штаба ВВС Киевского военного округа генерал-майору Николаю Антошкину (будущему Герою Советского Союза).

Смеркалось, но об отдыхе не могло быть и речи. К вертолетным площадкам свозили песок, свинец. На совещании правительственной комиссии по ликвидации последствий аварии обсуждался вопрос: как заглушить аварийный 4-й энергоблок АЭС? И кто-то предложил забросать реактор песком и таким образом наглухо его закрыть.

Пока свезенные к вертолетам самолетные тормозные парашюты наполняли песком, к летчикам обратился представительный седой мужчина, вышедший из правительственной «Волги».

- Ребята, почему не летите?

- Команды ждем, - ответили пилоты.

- Летчики, - горячо заговорил мужчина, - если бы я умел летать, я бы тут же сел за ручку управления...

Это был первый председатель правительственной комиссии по ликвидации последствий аварии, заместитель Председателя Совета Министров СССР Борис Евдокимович Щербина. Он же возглавлял в то время Бюро по топливно-энергетическому комплексу в СССР.

Команда на взлет последовала тут же. Летчикам выдали ОЗК (общевойсковой защитный комплект), они надели прорезиненные чулки.

- Пошли на боевой курс, зашли на реактор, полусферы открыты... - рассказывает Алимов.

Первый полет проходил при скорости 50 километров в час на высоте 200 метров. Летчики сбросили с внешней подвески груз в жерло аварийного реактора и... сразу же получили жесточайшее облучение. Но об этом не думали. И не знали. «Карандаш» (дозиметр) Д-1 (1949 г. выпуска) выдали один на экипаж после 5-6 заходов на реактор...

- После первого полета в Чернигове к нам пришел химик-дозиметрист с ДП-5, - вспоминает подполковник В. Алимов. - Стал замерять дозы радиации, а у прибора такая особенность: если он определяет критическую отметку, на которую рассчитан, то стрелка падает на «0». Так нам в журнале учета доз облучения и поставили «0».

Самое неприятное, по воспоминаниям летчика, что уже на второй день работы над АЭС какой-то врач порекомендовал вертолетчикам написать данные о своих семьях.

- Это еще зачем?

- Когда умрете, - последовал бесцеремонный ответ, - семьям будут за вас выплачивать по 150 рублей пенсию.

Можно представить, с какими чувствами вертолетчики выполняли последующие полеты... Впрочем, думать о худшем им не хотелось. Летчики некоторых экипажей при плане и допуске 4-6 вылетов делали их до 33 (!) в день. А 15-20 вылетов за день - это была почти норма. И все - добровольно!

Алимов менял левого летчика Смирнова и наоборот. Так они летали два дня, а на третий по два экипажа Ми-26 и Ми-8, в число которых попал экипаж капитана Смирнова, на ТУ-154, выделенном министром обороны, были срочно доставлены в Москву, в Центральный научно-исследовательский авиационный госпиталь в Сокольниках. Лечиться... Чтобы остаться в авиации, летчики вырвали из своих медицинских книжек страницы, где была записана истинная доза полученного облучения - 100 рентген, и вписали - 31. Что за этими цифрами? Летному составу допускалось за 3-4 полета получать суммарную дозу облучения 25 рентген...

Алимов провалялся на госпитальной койке 8 месяцев, из-за гормональных препаратов набрал лишних 20 кг, но с небом все-таки не расстался. Через 4 года за участие в ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС его наградили орденом Красной Звезды, а через 14 лет майор Владимир Алимов был удостоен звания Героя Российской Федерации за подвиг в небе Чечни. Но это совсем другая история...