Непосредственность, открытость и эмоциональность школьников создают условия для формирования человека, любящего и понимающего литературу. Андрей Александрович живет не только художественными произведениями и их героями. Благодаря ему в районе сложились традиции активного отдыха детей и родителей - сплавы на лодках по рекам, празднование Нового года в лесу, семейные соревнования.

Самые яркие, праздничные наши впечатления - конечно, из детства.

Волчок в облупившейся краске, который ты неожиданно вспомнил в мельчайших подробностях, когда тебе уже за тридцать; лапта - правила игры уже позабыты, а эмоции, переживания сохранились; лицо бабушки, которой подарил однажды подснежники и почему-то очень стеснялся этого; комната деда в плывущих сизых облаках дыма: рассказывая свои байки, он курил без остановки.

Учителю, думаю, очень важно помнить свое особенное отношение к незначительным на первый взгляд деталям из собственного детства, чтобы понимать поступки учеников, которые часто кажутся взрослым алогичными, нелепыми.

Байки моего деда Ефима Федоровича, великолепного рассказчика, торжественно именовались им былями и пользовались огромной популярностью у нас, ребятни. Сюжеты этих остроумных коротких историй большей частью иллюстрировали пестроту, изменчивость человеческих взаимоотношений: жены и мужа, старого и малого, соседей.

Спустя много лет, учась в институте, я случайно наткнулся на книгу мало кому известного итальянского писателя XVI века Франческо Браччолини «Фацеции». Я был по-настоящему потрясен: сюжеты итальянских новелл один в один повторяли были моего деда. Это не было приблизительное сходство фольклорных сюжетов - совпадение казалось зеркальным, пугающе точным.

Читать Браччолини, понятное дело, мой дед не мог, но пересказывал он, несомненно, «Фацеции»!

Четыреста лет разницы во времени - представьте, вообразите путешествие человеческой фантазии из точки А (Италия) в точку Б (Сибирь)! И еще: проблемы итальянской, оказывается, семьи, отношения итальянских соседей XVI века ни на миг не показались мне нерусскими или устаревшими - просто человеческие отношения, просто человеческие проблемы.

Я всегда рассказываю своим ученикам эту историю, когда хочу донести до них мысль о единстве художественного пространства, о призрачности, условности границ перед лицом человеческого гения.

Думаю, сформировать у учащихся целостное представление о мире, особенно в наше время, на основе одной только отечественной литературы невозможно: это будет все-таки субъективный взгляд на мир.

Да, к своим ученикам я приду с Достоевским и Толстым, когда настанет время разговора о метаниях человеческой души и поисках разума.

Но еще раньше я приду к ним с Марком Твеном, Дефо и Свифтом, вслед за Пришвиным и Паустовским обязательно познакомлю с Дарреллом и Кервудом, а фантасту Беляеву все-таки предпочту Брэдбери.

Все чаще мне приходится говорить своим ребятам, что Советский Союз - это бывшее название нашей страны, что литература тогда именовалась советской, а еще раньше она, как сейчас, называлась русской, а государство - Российской Империей. Время нельзя разорвать, говорю я ребятам. Все это одна страна, как бы она ни называлась, и литература у нас одна - русская. Пушкин, Чехов, Гумилев, Платонов, Астафьев - попробуйте разорвать это единство национального характера и духа!

Задача настоящего учителя - помочь своему ученику встать на ту единственную дорогу познания в едином потоке времени и бесконечности пространства, которая сделает его счастливым.

Сегодня он читатель.

А завтра... Пускай мечтает!