Вампиры у меня - персонажи несчастные

- Сергей, ради литературы вам пришлось оставить профессию врача-психиатра. В мединститут пошли по призванию?

- Отчасти. Я из врачебной семьи. С медициной связаны мои родители, старший брат, много других родственников, и я с детства варился в этой каше. Так что после школы не было особых сомнений, куда пойти учиться. Но когда на первом курсе я начал писать прозу, то понял, что институт, конечно, закончу, но заниматься буду литературным трудом. Потом пришлось год отработать в Алма-Атинском психиатрическом диспансере - хорошее заведение, где искренне стараются помогать людям.

- Мечтаете написать свою «Палату №6» или не хватит личного опыта?

- Опыт есть, но, честно говоря, я чураюсь писать о медицине. Может, потому, что знаю ее более или менее хорошо, а фантасты любят все придумывать. Интересно, что и бывшие астрономы, став литераторами, как правило, не пишут о звездах или каких-либо немыслимых загадках Вселенной. Им слишком хорошо известен тот четкий порядок, по которому живут небесные светила.

- Летом в Екатеринбурге прошел старейший фестиваль фантастики «Аэлита», лауреатом которого вы тоже были в 90-е. Помогают ли подобные форумы открывать новые имена в этом жанре и пробиваться молодым авторам, от непризнанных произведений которых буквально кишит интернет?

- В последнее время «Аэлита» ушла на второй план, что печально, потому что я люблю этот конвент. Когда-то это был центр, куда съезжались писатели и любители фантастики со всей страны. Сейчас лидерство перехватили питерский «Интерпресскон» и московский «Роскон» - ежегодная конференция, где проводятся мастер-классы для начинающих. Молодые авторы приезжают пораньше на два-три дня и включаются в интенсивную работу: читают друг другу свои тексты, обсуждают, выслушивают советы признанных мастеров. Вот у меня, например, был в группе молодой человек из Перми Иван Кузнецов. Его первый роман - сильный, образный, добротно сделанный - уже рекомендован мной издательству «АСТ» и готовится к печати. Если Иван не будет лениться, то через некоторое время в списке известных фантастов одним именем станет больше.

- Читая ваши книги, я поражался буйству фантазии автора. Откуда черпаете вдохновение: штудируете книги классиков, смотрите фильмы, листаете желтые газеты, наблюдаете жизнь?

- Все это, конечно, помогает. Но тут еще важна способность придумывать и переиначивать ситуацию под каким-то фантастическим углом. Новая вещь, как правило, начинается с идеи или даже с фразы. Например, жесткую космическую оперу «Линия гроз» я начал с предложения: «Больше всего Кей Дач не любил детей». Потом задумался: кто такой Кей Дач, где живет и почему он не любит детей? Стал писать, но вскоре моего героя убили. Мне уже не хотелось, чтобы он погибал, поэтому я решил его воскресить. Ага. Если он воскреснет, значит, в его мире есть бессмертие. А поскольку я сторонник научной фантастики, то и бессмертие выбрал обеспеченное наукой. Значит, это будущее, в котором научились воскрешать людей. И вот уже зародился фантастический мир будущей книги. Повествование закрутилось, завертелось. Герой обрел плоть и кровь, стал действовать. А родилось все из непонятной для меня самого фразы.

- Вы верите в Бога?

- Да. Шесть лет назад я написал книгу «Холодные берега». Это альтернативная версия истории, в которой не было Христа. Его место занял простой человек, который попытался совершить то, что сделал Сын Божий. Получилось все не так, и история человечества пошла совершенно по-другому пути. До сих пор это одна из моих любимых книг. В процессе работы я много читал Библию. Передумывал библейские истории, пытался представить, как это могло быть. Когда дописал книгу, то понял, что называть себя атеистом или агностиком уже не могу. Поэтому пошел в церковь и принял крещение. Мне тогда было 33 года.

- После выхода первых «Дозоров» и фильмов по ним среди молодежи стала популярной тема вампиров. Вам не кажется, что подобная романтизация нечисти плохо сочетается с воспитательными целями литературы, или писатель не должен думать о столь приземленных вещах, а лишь стремиться к самовыражению?

- Писатель, конечно же, должен задумываться о многом. Я был несколько обескуражен такой реакцией на вампиров, поскольку в моих книгах - это несчастные, страдательные персонажи, которые ради бессмертной жизни поступились чем-то важным и сами это прекрасно понимают. В романе «Последний дозор» я даже специально показал их нарочито отвратительными. К сожалению, вид крови и возможность с этим как-то визуально поиграть сильно искушает киношников. Это слишком яркий образ, чтобы от него отказаться.

- В газетах писали, что съемочная группа «Дозоров» страдает от темных сил. Это правда?

- Еще ни один актер, игравший в «Дозорах», не раскаялся и не отказался играть в продолжении. Так что, я полагаю, пресса преувеличила.

- А вас «иные» не достают?

- Пока ни один «иной» не вышел на прямой контакт со мной, видимо, у меня хорошая магическая защита. Хотя я беседовал с людьми, которые уверяли, что обладают «иными» способностями.

- Судя по вашей иронии, вы не верите в то, о чем пишете?

- Разумеется. Если б я в это верил, то мое место было бы в ближайшей психбольнице.

- Следует ли нам ожидать нового «Дозора» или тема себя исчерпала?

- Думаю, что все-таки придется продолжать. Так уж получилось, что «дозорный» цикл стал суперпопулярным. Эти книги вышли практически во всем мире. Недавно вернулся из Тайваня, где при населении в 20 миллионов было продано 40 тысяч книжек «Ночного дозора». Это удивительно для Азии, где, скажем, рядовой тайванец не может читать художественную литературу, потому что не знает такого количества иероглифов. В Германии вышли все четыре «Дозора» и другие мои книги. Такой читательский интерес подстегивает, давит, и куда деваться, видимо, пятую книжку я сделаю. Сюжет уже в целом наброшен. Я недавно написал рассказ под названием «Мелкий дозор», где действие происходит в промежутке между четвертой и будущей пятой книгами. Дело в том, что эти романы пишутся в реальном времени. Если помните, в «Последнем Дозоре» дочь Антона Городецкого и Светланы была еще маленькой девочкой. Мне пришлось ждать, пока она вырастет. И вот в пятой книге она уже будет активно действовать.

- Ваши героини в большинстве своем женщины умные, волевые и умеющие любить. Вы их пишете со своей жены или сочиняете ей в назидание?

- Конечно же, пишу с жены. Мужчина - существо, нацеленное на внешний мир, на выход из пещеры, охоту на мамонта и прочие полезные вещи. А удел женщина обеспечивать тылы, быть хранительницей семейного очага, поэтому она обязана быть умной и в меру волевой. Причем эти ее достоинства должны проявляться не в том, чтобы она прыгала с ветки на ветку с ловкостью Тарзана, стреляла из автомата не хуже Лары Крофт, при этом решая уравнения третьего порядка. Я также не сторонник такой эмансипации, когда требуют: «Разрешите женщинам водить тяжелые карьерные самосвалы!» Мы с ними слишком различны даже на биологическом уровне. Так почему же у нас должны быть одинаковые социальные функции?

- При таком взыскательном подходе как удалось вычислить именно ту женщину, которая вам нужна?

- Повезло. Мы познакомились в троллейбусе. Для меня самого было удивительным, что я заговорил с девушкой в общественном транспорте. К тому же она не была расположена к случайному знакомству, телефон свой не дала. Поэтому я грустно назвал свой номер, мало на что надеясь. Однако через три дня девушка позвонила. Оказалось, что ей в этот день поставили телефон. Она стала гадать, кому бы позвонить первому, и вспомнила телефон молодого человека, который накануне к ней клеился. Мне повезло, что у Сони оказалась хорошая память на цифры. И вот мы вместе уже почти 17 лет. По профессии жена психолог, преподает в РГГУ, кандидат наук.

- Вы, как настоящий писатель, полагаю, сидите дома, и вряд ли вас прельщает перспектива приготовить к приходу усталой жены ужин или заняться хозяйством...

- Почему же? В качестве разминки, когда чувствую, что голова уже не варит, могу сварить что-нибудь на плите. Для нас с женой повозиться на кухне - это скорее удовольствие и отдых. Кстати, сейчас Соня находится во временном отпуске по уходу за ребенком.

Трудиться дома - это, конечно, совсем не то, когда ходишь на службу. Как бы я ни уединялся у себя в кабинете, все равно периодически что-то требует моего внимания, и приходится прерываться.

- В продаже я видел книги, на чьих обложках рядом с вашей фамилией стоят имена соавторов. Ник Перумов, например. Работа в команде вам легко дается? Ведь это, наверное, как в супружестве - все время нужно искать компромисс? Тем более что Перумов живет в Америке...

- Ну тогда он еще жил в Петербурге. Мы вместе писали книжку «Не время для драконов», решив совместить сильные стороны и его, и мои. Ник приехал в Москву и у нас поселился. Мы тогда жили в маленькой однокомнатной квартире. С утра до вечера сочиняли: я за столом на компьютере, Перумов с ноутбуком на диванчике или просто на полу. Вечером он брал матрасик и уходил спать на кухню. А поскольку она тоже была крошечная в пять квадратных метров, то матрас он стелил под обеденный стол. И так спал. Утром Соня готовила нам завтрак и убегала на работу. Кстати, у жены в институте был забавный случай. К ней подошел коллега по работе, серьезный профессор-психолог, и говорит: «Слышал, Софья Анатольевна, что ваш муж - писатель-фантаст. Как интересно. Я, правда, его книг не читал, но люблю очень Ника Перумова. Знаете такого?» А Соня простодушно отвечает: «Конечно, знаю. Он у нас на кухне спит под столом». Профессор был в шоке, поскольку видел, что Соня говорит правду.

Действительно, Ник сейчас живет в Америке, тоскует по России и сильно переживает ее проблемы. Но я надеюсь, он все-таки вернется.

Фото автора