Наталья ДУХ, главный специалист Управления образования ЦАО:

- Наш округ одним из первых начал эксперимент. Чуть позже появились инклюзивные классы в школах Юго-Западного и Юго-Восточного округов столицы. Почему мы пошли на это непростое дело? Наверное, прозвучит пафосно, но наша задача - дать качественное и доступное образование каждому ребенку. А это невозможно, если ребенку и его родителям отказано в праве выбора образовательного учреждения. Что такое доступность образования? Это когда ребенок посещает детский сад у своего дома и там же, на своей территории, поступает в школу.

Инклюзивная система образования повышает качество учебно-воспитательного процесса, что ясно видно в ходе эксперимента. Пока нельзя сказать: вот у нас шесть инклюзивных школ! Ни одной инклюзивной школы, ни одного инклюзивного детсада у нас еще нет. Наши шесть общеобразовательных школ - в статусе экспериментальных площадок - только вводят в свою работу моменты инклюзии, создавая по одному - два инклюзивных класса. Кроме школ, в эксперимент включены детский сад №1465 «Наш дом на Пресне» и центр «Тверской», основная задача которого - содержательное методическое и ресурсное сопровождение процесса инклюзии в образовательных учреждениях округа, распределение детей с инвалидностью по экспериментальным школам. Сотрудники центра после компетентного обследования выносят вердикт, где именно обучаться ребенку, и определяют систему поддерживающих мер. В нашем округе работает координационный совет, куда входят начальник Управления образования, его заместитель, специалист управления, специалист методической службы, представители общественных организаций, занимающихся вопросами образования, и, разумеется, специалисты из наших экспериментальных общеобразовательных школ и коррекционных учебных заведений. Может возникнуть вопрос: как относятся к идее инклюзии коррекционные школы? На первый взгляд, получается, что инклюзивная система образования у них «отбивает хлеб». Я скажу, что у коррекционных школ довольно философская позиция. С самого своего возникновения спецшколы были предназначены для детей с тяжелыми проблемами по инвалидности. Подчеркиваю, тяжелыми, которые сказываются на обучаемости. А дети с легкими формами инвалидности вполне могут выдержать общеобразовательную нагрузку. Так что, по сути, повода для конфликта между коррекционными и инклюзивными школами не должно существовать. Наоборот, имеет место быть взаимовыгодное сотрудничество. У коррекционных школ огромный методический опыт коррекционного сопровождения и трудовой реабилитации, а у общеобразовательных средних учебных заведений - опыт социальной мотивации. Главное, чтобы в школах было комфортно учиться всем - и детям с проблемами, и без.

Первый этап эксперимента - осваивание инклюзивных методик и изучение их эффективности в условиях нашей школы - уже позади. Сейчас начинается второй этап - апробация тех наработок, которые были получены за эти три года. Мешает отсутствие закона об инклюзивном образовании, поэтому мы можем пока только одно - в рамках эксперимента организовывать в школах локальные инклюзивные классы. Отсутствие закона предполагает и отсутствие необходимого уровня финансирования. Для полноценной и эффективной работы инклюзивной системы образования каждой школе требуется штат специалистов по коррекционной работе. Пока же педагоги, работающие с инклюзивными классами, получают небольшую добавку к своим зарплатам как участники эксперимента.

Разработка предложений для изменения закона, который легитимизирует наши усилия в развитии инклюзивного образования, - третий этап нашего эксперимента. И тогда в обычных школах будут учиться не около 150 детей с особенностями развития, а гораздо большее количество.