«Его лучезарная голова - в неувядаемом венке живой поэзии; высокий строй его мыслей, беспредельная широта его сочувствий, что-то вещее, бывшее в Тютчеве, не умрут, пока сохранится на земле Русское слово и Русское имя».

П.И.Бартенев

Работа, задуманная и начатая когда-то Е.Н. Лебедевым, В.В.Кожиновым, с успехом продолжена ныне. Долгий и трудный, кропотливый и тяжелый, благородный и почти бескорыстный труд по поиску и сверке в разных архивах и библиотеках тютчевских текстов с автографами и редкими изданиями и тщательному их комментированию завершен - самое полное, на сегодняшний день, собрание сочинений Ф.И.Тютчева готово к публикации. На днях вышел в свет очередной - третий том. В него вошли все известные его публицистические и историософские сочинения на французском языке.

Вместе с «Письмом о цензуре в России» три статьи Тютчева («Россия и Германия», «Россия и революция», «Римский вопрос», напечатанные без подписи в Германии и Франции в 1840-х годах) составили опубликованный в 1873 и 1886 годах в «Русском архиве» основной корпус публицистических сочинений поэта (на французском языке и в переводе на русский). Потом они воспроизводились в изданиях собраний сочинений Тютчева 1886, 1900, 1911 годов и последующих. Но поиски других публицистических произведений Ф.И.Тютчева шли весь XX век.

Публицистические и историософские сочинения поэта вошли в третий том представляемого издания в переводах доктора филологических наук Б.Н.Тарасова. В новых переводах устранены стилистические, синтаксические, грамматические, орфографические и иные недочеты первоначальных переводов. Они в целом адекватно передавали содержание тютчевской мысли, но порой смещали важные, а иногда и принципиальные смысловые оттенки. В прежних переводах часто взаимно подменялись такие понятия, как «империя», «держава», «государство», «правительство», «страна»; «религия», «вера», «церковь»; выпадали эпитеты, которые дают качественную определенность явлению, усиливают высказывание и преодолевают его нейтральность. Все эти недочеты также устранены в переводах Тарасова.

О трудностях перевода «политических» сочинений Тютчева размышлял еще И.С.Аксаков, сообщая поэту о просьбе П.И.Бартенева перевести одну из статей («Россия и революция»): «Отказать я не мог и не хотел, не имея в виду ни одного порядочного переводчика, хотя должен признаться - это труд немалый. Как ни богат наш язык, но еще трудно передавать на нем все тонкие оттенки языка, выработанного, выкованного и выточенного общими усилиями всей Европы, ибо не одни французы трудятся для французского языка - языка, приспособленного к выражению всех явлений европейской цивилизации, как внешних, так и самых внутренних, в сфере абстрактной мысли. Особенно же у вас; у вас внешняя форма мысли похожа на тонкую резьбу и чеканку произведений какого-нибудь Бенвенуто Челлини. Попробую, однако, и пришлю или привезу вам перевод для просмотра». Аксаков не исполнил по каким-то причинам своего намерения. Указанные им трудности пришлось решать другим переводчикам, но наиболее успешно с ними справились в представляемом издании.

Включенные в третий том произведения Тютчева никогда ранее обстоятельно не комментировались. Исключение составляют трактат «Россия и Запад» и статья «Россия и Германия». Вклад в изучение публицистики внес Г.Флоровский (статья «Исторические прозрения Тютчева» (The Slavonic Review. 1924. Vol. 3 № 8), подчеркнувший ее историософский и пророческий характер, а также Р.Лэйн, проанализировавший отклики на нее в зарубежной печати (Литературное наследство. Т.9). Приняв к сведению полученные предшествующими исследователями результаты, а также учитывая противоречивое многообразие подходов и оценок публицистического творчества Тютчева, Тарасов впервые предпринял попытку полного, единого и подробного комментария всех публикуемых текстов поэта, исходя из особенностей его личности, мировоззрения, философско-исторических и политико-идеологических взглядов и социально-культурного контекста, рассмотренных в предисловии к комментариям.

Тарасов с полным основанием относит к Тютчеву-философу, каковым он является в своей публицистике, слова Пушкина, что поэта должно судить по законам его собственного творчества. Тютчев - мыслитель, «неповторимо и органично сочетающий в ней «злободневное» и «непреходящее», оценивающий острые проблемы современности sub speciae aeternitatis (под знаком вечности. - Лат.), в контексте первооснов человеческого бытия и «исполинского размаха» мировой истории», утверждает комментатор и приводит слова Аксакова: «Откровение Божие в истории... всегда могущественно приковывало к себе его умственные взоры».

В историософской системе поэта мир относительного (государственного, общественного или идеологического), подчинен миру абсолютного (религиозного), а христианская метафизика определяет духовно-нравственную антропологию, от которой, в свою очередь, зависит подлинное содержание социально-политической деятельности. Поэтому одну из главных задач комментатор видит в выявлении «иерархической причинно-следственной связи», без соотношения с которой «идейно-философская публицистика поэта предстает в укороченном виде и лишается полномасштабной, «длинной» логики, главные и второстепенные уровни в ней меняются местами, а из ее целостного состава и уходящего за обозримые пределы горизонта вытягиваются, отделяются и абсолютизируются этатистские или этнические, панславистские или экспансионистские или какие-нибудь иные «нити».

В Институте мировой литературы РАН готовы к изданию и выйдут в этом юбилейном году последние тома (с четвертого по шестой) Полного собрания сочинений Тютчева, включающие все известные на сегодняшний день письма поэта. Их изучение тютчевских писем поможет исследователям составить полное представление о развитии исторических и политических идей Тютчева.