Первые сто строк

Я начинаю рассказывать про старую дачу и ежей, которые приходят на крыльцо по вечерам похлебать молочка из глиняной плошки; про белок, устраивающих забеги на заборе; про сороку, ворующую монетки из оставленной на скамейке копилки; об осах, свивших себе гнездо в беседке; о старых-престарых елях-сторожах, шумящих на участке и роняющих время от времени созревшие шишки; о маленьком желуде, которого ветром занесло далеко от огромного дуба, и как его чуть лесные мышки не сгрызли, но он все-таки выжил, пустил росток и сумел пробиться к солнцу сквозь плотный слой травы; о маленьких зеленых луговых лягушках, похожих на кузнечиков. Святослав почти засыпает, я говорю все тише и монотоннее, но он словно почувствовал мою уловку, резко поднимается, смотрит на меня, улыбаясь, и говорит: «Поспали. Пойдем к бабушке Гале». Его младший брат давно тихо посапывает в другой комнате. Я бы тоже не прочь подремать часок в воскресенье после тяжелой рабочей недели. Делать нечего, мы отправляемся на кухню. Слава по-хозяйски устраивается на свое место за столом, просит чай и печенье и вдруг ни с того ни с сего спрашивает:

- Галя, а где твоя мама?

- Моя мама умерла, когда тебя еще не было на свете, а твой папа был чуть старше тебя.

- Это давно было?

- Давно, Святослав, давно.

- А как давно?

- Двадцать лет назад.

- А лето - это сколько?

- Говорят так: прошло еще одно лето, считай год. А год - зима, весна, лето и осень.

- А папа твой где?

- И папа мой умер, очень молодым, еще раньше моей мамы.

- А почему они умерли?

- Заболели тяжелой болезнью, от нее пока нет лекарства, и умерли.

- У тебя есть их фотографии?

- Конечно, есть, помнишь, я тебя однажды показывала альбом: там все старые фотографии.

- Не помню, покажи сейчас, пожалуйста.

Он разговаривает только с женой, не обращая на меня никакого внимания. Я не вмешиваюсь. Просто слушаю.

Галина листает старый альбом.

- Вот это мой папа, совсем молодой, когда еще и меня не было на свете, и твоего папы, и тебя. А это моя мама.

- А почему они такие грустные?

- Они не грустные, они серьезные.

- А у твоего папы были родители?

- Конечно, были, у каждого человека на земле были или есть родители.

- А где они?

- Тоже умерли, очень-очень давно.

- Покажи мне их фотографии.

Я достаю другой альбом. Жена рассказывает Святославу, кто есть кто на старых пожелтевших, потрескавшихся снимках начала века.

Святослав закрывает альбом, смотрит на нас каким-то странным затуманенным взглядом и говорит:

- Как много у меня родственников было...

- Мы тебе еще не показывали фотографии дедушкиного папы, прабабушку, маму дедушки ты знаешь, она живет далеко - нужно два дня поездом ехать...

Я вдруг вижу, как его глаза начинают наливаться слезами. И не успеваю спросить, что его так расстроило.

- Значит, я тоже умру? - слезы уже в два ручья из глаз. - Я не хочу умирать...

- Постой, так устроен мир, люди рождаются и умирают. Обычно от старости. Но пока ты постареешь, пройдет еще много времени. Ты пойдешь в школу, потом будешь учиться в институте, затем станешь таким взрослым, как твой папа сейчас, потом будешь такой, как твой дедушка, у тебя будут свои дети, они вырастут, ты будешь работать, много ездить, увидишь другие страны...

- А потом все равно умру?

- Все умирают...

- Я не хочу умирать, я не хочу быть взрослым и высоким...

- Подожди, может быть, когда ты вырастешь, врачи найдут такое лекарство, которое позволит людям жить вечно. Может быть, ты сам станешь врачом и создашь такое лекарство...

- Но я не умею создавать лекарства...

- Этому надо долго учиться. Вначале в школе, потом в институте, а если ты не будешь расти, тебя в школу не возьмут, и в институт тоже, скажут, что надо тебе в садике всю жизнь оставаться.

Петя проснулся и тоже пришел к нам на кухню. Уселся за стол, не обращая внимания на старые альбомы, просить пить и есть. Вопросы жизни и смерти его еще не интересуют.