- Вы уже имели актерское образование и опыт работы, а чему научились у Петра Фоменко?

- Всему. Учитель не определяется результатом. Тем, что он научил тебя лепить или рисовать. Ремесло можно освоить самостоятельно. Он определяет путь. Наверное, в этом и есть призвание настоящих учителей.

- На спектакле «Отравленная туника» перед закрытием сезона зрители просто не давали актерам уйти со сцены - такие были овации! Как вы думаете, с чем это связано?

- Если говорить о зрительском приеме, то часто он бывает неадекватным тому, что происходило на сцене. Изнутри артисты видят гораздо больше проблем, и важно, замечают ли это зрители. Или они обращают внимание только на достоинства и готовы аплодировать этому. Я тот спектакль практически не помню. Но иногда зрительский прием запоминается. Однажды после той же «Отравленной туники» аплодисментов не было. Вообще. Зрители в тишине ушли из зала. А бывает мощный зрительский прием, но явно по поводу чего-то другого. Например, люди пришли в театр посмотреть на артистов, которых знают по ролям в кино и сериалах. И становится понятно, что их овации не имеют отношения к тому, что только что происходило на сцене. Зритель, который адекватно реагирует на спектакль, не всегда проявляет себя.

- То есть адекватная реакция - это молчание?

- Самое святое в театре - это абсолютная тишина. Когда люди не просто слушают, а возникает ощущение единого дыхания.

- Вы как-то сказали, что не оставите театр, даже если вам перестанут платить зарплату и зрители не будут ходить на спектакли, потому что занимаетесь этим для себя. Что значит для себя? Вы готовы играть перед пустым залом?

- Конечно, театр без зрителей существовать не может. А для себя - значит в гармонии с собой. Фоменко однажды сказал: «Что дает актеру право играть трагедию и потрясать зрителей? Потрясаться самому». Если ты сам не будешь частью той трагедии, которую создаешь, то не имеешь права призывать к этому тех, кто рядом.

- Актеры по-разному готовятся к спектаклю. Что вы делаете перед тем, как выйти на сцену?

- Действительно, все готовятся по-разному. Очень интересно за этим наблюдать. Одним артистам перед спектаклем нужно быть в состоянии крайнего возбуждения, создать для себя стрессовую ситуацию. Другим необходимо за два часа надеть костюм или обязательно повторить текст. Я не могу находиться вне театра за полтора-два часа до спектакля. И еще - перед выходом на сцену мне трудно разговаривать на посторонние темы, которые не связаны со спектаклем.

- Но некоторые спектакли идут годами. Все темы должны быть исчерпаны. Неужели можно из раза в раз говорить с партнерами об одном и том же спектакле?

- Если говорить уже не о чем, значит, спектакль умер. Его надо снимать с репертуара. А если возникает что-то новое или какая-то проблема оказывается нерешенной, значит, надо играть.

- Вы видите сходство со своими героинями - Ольгой Спесивцевой из «Мании Жизели» или женой Бунина Верой из фильма «Дневник его жены»?

- Нет-нет. Если бы актеры играли только то, что им близко и понятно, не шел бы разговор об актерской профессии. Сопереживать можно не только тому, что понимаешь.

- А как сыграть то, чего не понимаешь?

- Именно в этом есть тайна профессии и ее суть. Не делить ситуации и персонажей на понятные и непонятные. Смысл как раз в том, чтобы понять, постичь, допустить невозможное.

- Вы когда-нибудь отвечали себе на вопрос: ради чего вы занимаетесь театром?

- Слишком глубокий вопрос. Это все равно что спросить: в чем смысл вашей жизни? Он же должен быть. Но я думаю, смысл жизни возникает тогда, когда задаешь себе такой вопрос. Для меня театр - это форма жизни. И нет разделения - вот жизнь в театре, а вот за его пределами. Это якобы разные части, которые не совпадают и конфликтуют друг с другом. Такого нет. Даже если я не играю спектакль и нахожусь вне театра, это не значит, что я его исключаю из жизни.

- Чем вы интересуетесь помимо театра?

- Я живу и занимаюсь театром - это моя данность. И глупо было бы говорить, что я хотела бы заниматься медициной или астрономией. У меня мама врач. И эта профессия мне очень нравится. Мне нравится, что она лечит людей, разговаривает об этом. Но это форма ее жизни. У меня папа очень увлекался астрономией, хотя оставался инженером. Это все можно воспринять, но совершенно необязательно кидаться из стороны в сторону и отдаваться чему-то еще.

- Но, кроме профессии, бывают и увлечения, как, например, у вашего папы.

- Я думаю, что он увлекался астрономией, потому что работа, которой он посвятил всю свою жизнь, не была ему настолько интересна. Он говорил, что ошибся в своей профессии. Но при этом был прекрасным инженером-конструктором. Во всяком случае только благодаря папе уроки черчения в школе прошли для меня хорошо.

- У вас много работы в театре и кино. Хватает времени на общение с близкими людьми?

- Конечно, мама, брат, племянница - это такие острова счастья, на которые я рвусь в любой свободный момент. Ведь это связано с любовью.