Молодой. Кудрявый. В крестьянской рубашке

Эти графические зарисовки Пушкина - еще один пример кропотливой работы поэта над словом. Быстрый карандаш Пушкина-художника - отличительная особенность его творческой манеры, одинаково легкой как в начертании букв, так и в многочисленных зарисовках. Эту графику можно по праву считать своеобразным учебником художественного вкуса. Ведь эти рисунки почти никогда не создавались специально, а в большинстве своем возникали (как подспорье!) в минуты творческих раздумий, пауз, поисков новых рифм... Особая ценность пушкинских зарисовок в том, что они выполнены им для себя. Эта графика позволяет проникнуть в мысль, образ, чувство поэта, которые, не выразившись в словах, остались запечатленными в рисунке.

Порой сам поэт признавался, что рука его чертит машинально:

Пишу, и сердце не тоскует,

Перо, забывшись, не рисует

Близ неоконченных стихов

Ни женских ножек, ни голов...

«Графика его рукописей - это дневник в образах, зрительный комментарий Пушкина к самому себе», - как-то верно заметил А.Эфрос, один из первых исследователей Пушкина-художника.

Пушкинская графика находится, в большинстве своем, в его рабочих тетрадях; но есть и зарисовки, выполненные на отдельных листах, в девичьих альбомах, в письмах к друзьям. Сюжетное богатство зарисовок необыкновенно велико: здесь целая галерея автопортретов, портреты друзей, едкие карикатуры недругов, тонкие женские профили, пейзажные наброски и, наконец, иллюстрации. Таковы, например, известный рисунок «Пушкин и Онегин на набережной Невы» или обложка к «Сказке о золотом петушке», которые создавались потом как проект для художника.

Сохранились до наших дней многочисленные автопортреты великого поэта. Несмотря на их эскизность и беглость, а также ироничность (даже шаржированность), они удивительно смелы, живы и выразительны.

«Дабы сотни таких изображений стали похожими, нужно, чтобы дилетант Пушкин обладал настоящим даром портретиста. Он должен был уметь на ходу, мгновенно, схватывать и закреплять черты своих моделей. Пушкин действительно это любил и умел...»

А.Эфрос в книге «Пушкин-портретист»

«Эти непритязательные наброски вводят нас во внутренний мир поэта гораздо интимнее, нежели написанные с натуры живописные его портреты».

Т.Г.Цявловская в книге «Рисунки Пушкина»

Пушкин-художник изображает себя самым неожиданным образом: с кудрями (каким помнит себя в юности) и лысым (каким никогда не был), молодым и старым, в крестьянской рубашке и в кавказской бурке, то подчеркнуто карикатурно, то излишне серьезно, как бы пытливо и критично вглядываясь в собственное изображение. Обычно Пушкин любил рисовать свой профиль, другие изображения крайне редки.

Один из автопортретов - в казачьей папахе - связан, по-видимому, с его путешествием по Кавказу летом 1820 года. В черновиках I главы «Евгения Онегина» находим два автопортрета: один - совсем молодой облик, возможно, лицейский; другой - старый лысый человек, несомненно, вымышленный образ каких-то отдаленных лет. Эти размышления поэта о будущем и стремление увидеть там себя знакомы нам по его стихам. Эти раздумья не раз запечатлены и в его зарисовках.

Так, в 1826 году на отдельном листке бумаги Пушкин изображает себя юношей с рассыпанными по плечам кудрями и тут же, ниже, для контраста - немолодым уже человеком со скорбной складкой у рта, с поредевшими волосами... Так соседствуют юные и старческие, смешные и серьезные портреты Пушкина, рисующие действительный облик Пушкина тех лет.

Многие критики справедливо замечают, что Пушкин в своих рисунках, как и в литературных портретах, открыл новое видение человека.

По своему положению в рукописи зарисовки Пушкина неразрывно связаны с текстом: иногда они сделаны прямо поверх строчек, иногда целые фразы набегают на рисунок. Здесь воспроизведены рисунки поэта в «чистом виде», без наплывающих и иногда затемняющих их строчек рукописи, как это впервые было выполнено в книге Е.Музы «Быстрый карандаш».

Рисунки сопровождаются текстами из произведений Пушкина, которые, со слов Е.Музы, «подбирались по внутреннему соответствию с темой или настроением рисунка».

Обратимся же теперь к прекрасному. Вглядитесь, перед вами графика! Итак - рисунки Пушкина... Их семь.

Часто я задавался вопросом: а почему же Пушкин проявил себя только в графике и не оставил нам, подобно тому же Лермонтову, красочных полотен? Наверное, Пушкин действительно воспринимал цвета не зрительно, больше не как живописец, а как поэт. Ведь смысловое содержание эпитетов для поэта несравненно важнее элементарной колористической описательности. Прав С.М.Соловьев, когда в своем очерке «Пушкин-колорист» по этому поводу замечает:

«Пушкина мало интересует сочетание цветов, ему важна не видимая, а эмоциональная функция цвета. Многокрасочных картин и пейзажей он не создает».

Перед читателем семь автопортретов Пушкина. Каждый, несомненно, оставит в своей душе только один, наиболее понравившийся ему. Но самый известный поэт остался одним из самых таинственных. Более полувека ведутся споры о том, каким он был на самом деле, какое из полотен классиков самое правдивое.

1.

Я изменился, я поэт,

В душе моей едины звуки

Переливаются, живут,

В размеры сладкие бегут.

«Евгений Онегин»,

гл.VIII. Из ранних редакций

2.

Отступник света, друг природы,

Покинул он родной предел

И в край далекий полетел

С веселым призраком свободы.

«Кавказский пленник»

3.

Иные нужны мне картины:

Люблю песчаный косогор,

Перед избушкой две рябины,

Калитку, сломанный забор...

«Отрывки из путешествия Онегина»

4.

«Он был очень неровен в обращении: то шумно весел, то грустен, то робок, то дерзок, то нескончаемо любезен, то томительно скучен, - и нельзя было угадать, в каком он будет расположении духа через минуту...»

А.П.Керн. Воспоминания о Пушкине

«С первого взгляда наружность его казалась невзрачною. Среднего роста, худощавый, с мелкими чертами смуглого лица. Только когда вглядишься пристально в глаза, увидишь задумчивую глубину и какое-то благородство в этих глазах, которых потом не забудешь...»

И.А.Гончаров. Из воспоминаний

5.

Но лишь божественный глагол

До слуха чуткого коснется,

Душа поэта встрепенется,

Как пробудившийся орел.

6.

На свете счастья нет, но есть покой и воля.

Давно завидная мечтается мне доля -

Давно, усталый раб, замыслил я побег

В обитель дальнюю трудов и чистых нег.

«А о чем я думаю?

...все кругом говорит, что я старею, иногда даже чистым русским языком. Например, вчера мне встретилась знакомая баба, которой не мог я не сказать, что она переменилась. А она мне: да и ты, мой кормилец, состарился да и подурнел. Хотя могу я сказать вместе с покойной няней моей: хорош никогда не был, а молод был...».

Из писем Пушкина к жене. 1835 г.