Незаменимых нет.

Семнадцать лет назад тогдашний первый секретарь Московского городского комитета КПСС Борис Николаевич Ельцин вызвал к себе на прием Любовь Петровну Кезину и предложил ей занять должность начальника городского комитета образования. Он, наверное, думал, что честолюбивая и уверенная в себе женщина обрадуется (этот кабинет видел мужиков, которые при получении заветной должности чуть не прыгали от счастья), но не тут-то было. Столкнулись два характера: настойчивый, не привыкший к отказам, будущий президент России и не менее настойчивая, привыкшая добиваться своего будущая руководительница образования Москвы. Она говорила: «Нет!», он говорил: «Да!», ситуация была патовой и продолжения могла не иметь. Но тут Ельцин проявил недюжинную смекалку, он стал высказывать Любови Петровне свою неудовлетворенность системой столичного образования, понимая, что ей не все в этой системе нравится, и, что называется, попал в точку. В чем-то она с ним согласилась, а согласившись, стала предлагать, как и что надо изменить. Вот тут Ельцин и предложил ей сделать это самостоятельно на новом руководящем посту. Не пост сам по себе, а именно возможность что-то сделать в столичной системе из того, что она считала необходимым, в конце концов заставили ее согласиться. Ельцин, кстати, ее неуступчивость не забыл: однажды на каком-то совещании, представляя Любовь Петровну уже как руководителя городского комитета образования, мужикам попенял: вот вы-де с первого раза и без всяких уговоров давали согласие на разные назначения, а она трижды отказывалась, еле уломал. С тех пор много воды утекло, менялись президенты, министры, мэры, комитет переименовывали в департамент, департамент в комитет и обратно, районы объединялись в префектуры, исчезали, чтобы потом снова возникнуть в составе управ и муниципалитетов. Неизменна была только она одна - руководитель московской системы образования. В том смысле, что должность занимала ту же. А вот насчет неизменности как таковой, так нет, за семнадцать лет она, правда, осталась тем же человеком, в котором самым удивительным образом сочетаются доброта, отзывчивость, резкость, непримиримость, порывистость, умение любить и дружить, заслонить собой, когда необходимо это сделать, обидчивость, неистребимая способность плакать, когда что-то ее растрогало или обидело, да еще потрясающая способность появляться на людях в потрясающе модных нарядах на не менее потрясающих высоких каблуках. Сохранить себя такой, какой она была, закончив педучилище № 2, истфакт МПГУ, работая учителем начальных классов, учителем истории, занимая должности заведующей роно, секретаря райисполкома, райкома партии, и ни разу себе самой по-человечески не изменить, не прогнуться, не сфальшивить, не отступить, отказавшись от неких своих незыблемых жизненных принципов, не многим дано. Любови Петровне как руководителю достался трудный кусок жизни: переход от Страны Советов к демократической России, от планового хозяйства к рынку, все это походило на полет в гоночном автомобиле по извилистой трассе, надо было удержаться самой и удержать тех, кто мчался вместе. Вот тут нельзя было оставаться неизменной, и как руководитель Любовь Петровна здорово менялась. От той руководительницы городского комитета, которая так поразила своей независимостью и неуступчивостью будущего президента России, нынешняя руководительница Департамента образования Москвы отличается очень сильно, трудно даже представить себе, что такое возможно. Но оказалось, что возможно, потому что это никто другой, это Кезина, и этим все сказано.

Московских окон негасимый свет

Басня о том, что Москву регионы не любят, всего лишь басня. Завидуют, да. Весь вопрос в том, чему завидуют. Прежде всего тому, что в Москве есть Кезина. Да и как не завидовать, если благодаря ей московское образование идет впереди всего остального где на полшага, где на шаг, а где на многие годы. Примеров так много, что все и не перечислишь. Россия стонала и плакала от обиды - учителя не получали вовремя зарплаты, а если и получали, то прожить на них не могли, слишком малы были. Любовь Петровна сделала своими единомышленниками мэра, вице-мэра, префектов, и московские работники образования получали все мыслимые и немыслимые надбавки, получали и получают, а повышение зарплаты в столице стало делом обычным и привычным. В России рушились школы без капремонта, а на строительство новых не хватало средств. Москва первой начала сначала ремонты, потом строительство типовых школ. Сегодня столичные новостройки созданы по индивидуальным проектам и сдаются полностью укомплектованными мебелью, оборудованием, компьютерами, библиотеками и прочим необходимым для нормального учебного процесса. А строители в знак благодарности за оказанное им доверие (!) дарят новым школам легковые автомобили, автобусы, грузовые машины. Может это не вызывать зависти у других регионов? Не может. Но по большому счету эти, вне всякого сомнения, важные дела - пустяки с тем, что делает образовательная Москва.

Российские реформы в области образования были еще в зародыше, когда Москва по предложению Кезиной затеяла серию программ «Столичное образование». Это были программы не выживания, а развития, и все в них было предусмотрено, что называется, по уму. Дефицит педагогических кадров? Значит, надо открыть свои муниципальные вузы, которые составят федеральным сильную конкуренцию. Сегодня число таких вузов приближается к десяти, и у каждого своя задача по подготовке кадров. Нужно развивать информационные технологии? И программа уже дала московским школам не по одному, а по два и более компьютерных класса. Первые гимназии и лицеи, профильные школы, школы полного дня, центры образования, кадетские корпуса, национальные школы, дома творчества, профтехобразование, работающее в содружестве и по заказам столичных предприятий, межшкольные стадионы, спартакиады, эксперименты в области экономики образования, договора о сотрудничестве с регионами России и бывшими республиками СНГ, городское объединение, снабжающее школы учебниками, центр, обеспечивающий все учреждения образования современными приборами и иным оборудованием. Не смогу все перечислить, даже если очень сильно постараюсь. Петр Первый рубил окно в Европу, Кезина широко открывает московские образовательные окна с тем, чтобы все, кто того хочет, заглядывали в них, брали полными горстями опыт и использовали у себя в городе, в районе, в регионе, в стране. Есть что использовать, есть что перенимать. Ну и завидовать тоже есть чему. Тем, кто не может так работать, как Любовь Петровна. Именно работать, а не получать готовенькое, потому что миф о том. что у Москвы денег куры не клюют, тоже всего лишь миф. Образование столицы финансируется много меньше, чем требуется, но в том и заключается искусство руководителя, его мудрость, чтобы оказаться в нужное время, в нужном месте и доказать, что то или иное дело нуждается в поддержке власть имущих. В том числе финансовой.

Свобода слова, как осознанная необходимость

Было время, когда про Кезину писали фельетоны, злые материалы, а критика лилась сплошным потоком. Сама грешна была, что до сих пор не могут мне простить некоторые столичные чиновники. Любовь Петровна обижалась на журналистов ровно до того момента, когда поняла, что они - не враги, не злыдни, что во времена, когда нет никакой возможности информировать о сделанном широкие общественные круги, кроме СМИ, нужно с ними взаимодействовать. Поняв эту в общем-то нехитрую истину, до которой по сию пору никак не дойдут иные чиновники, Любовь Петровна сделала весьма неординарный шаг - устроила при поддержке «Учительской газеты» вечер встречи педагогов с журналистами, пишущими на тему образования. Учителя сидели в зале, журналисты на сцене, первые задавали вопросы, вторые - отвечали. За газетным листом, за телеэкраном и радиоэфиром не скроешься, пришлось пищущей братии непросто. В конце вечера тем, кто в своих материалах не врал, кто честно писал об образовании, помогал решать многие проблемы, вручили знаки «Отличник народного образования». Это был сильный ход. На следующий год вечер состоялся на Большой Полянке, в доме творчества, где в честь журналистов был дан большой концерт. На этом праздники закончились, и началась большая совместная работа. Каждый год журналисты центральных и московских изданий собираются на «День педагогической прессы» и отправляются в путешествие по Москве. Им открывают двери самые разные образовательные учреждения, от них нет никаких секретов, им отвечают на самые острые вопросы. Фельетонов и критических материалов с тех пор резко поубавилось, ведь они рождаются от непонимания и неинформированности, а этого как раз больше нет. И когда Любовь Петровна проводит пресс-конференции, набивается столько журналистов, что не всякий зал, даже самый большой зал, всех вместит. Тот, кто хочет посещать планерки и коллегии в департаменте, с легкостью получает такую возможность. Закрытых заседаний у Кезиной не бывает. Тут не упрекают журналистов, если они чего-то не знают, а потому, случается, и ошибаются в материале: им помогают, объясняют, информируют. По принципу: «Одно дело делаем, коллеги!».

Школа - на все случаи жизни

Есть школа, а есть жизнь, очень часто они не пересекаются, каждая идет своей дорогой. Может быть, поэтому школу не так сильно уважают в обществе, как она того заслуживает. Может быть, поэтому школе не удается готовить детей к взрослой жизни, как того эта жизнь требует. В Москве к образованию относятся с уважением. Причем даже те, кто когда-то от проблем образования подчас отмахивался, как от надоедливой мухи или навязчивого иждивенца. Кезина сделала в столице то, до чего ее коллеги в регионах не додумывались. Она сделала образование необходимым элементом городского хозяйства, городской жизни. Когда в столице случается нечто неординарное (скажем, «Норд-Ост», теракт или взрыв), первыми вместе с врачами и МЧСовцами на место приезжают психологи из Московского городского психолого-педагогического университета, где создан центр экстренной психологической помощи. (Кстати, московские психологи выезжают теперь и в другие регионы, если там требуется их помощь). Но если в столице праздник, то на улицы, на стадионы выходят все учащиеся города - это и их праздник. Когда мэр берет на себя благородную миссию и оказывает помощь Севастополю, республикам СНГ и регионам России, успех его работы немыслим без поддержки образования, потому что именно Департамент образования, учебные округа собирают учебники, книги, посылки, приглашают на повышение квалификации коллег, устраивают летние школы русского языка, форумы соотечественников, организуют дистанционные обучающие линии, приводящие к тому, что ребята из дальнего и ближнего зарубежья могут получить после сдачи экзаменов престижные московские школьные аттестаты.

Московская система образования - вовсе не иждивенка города. Это Кезина собрала как-то совместную коллегию трех столичных департаментов, на которой обсуждался важный вопрос, как обеспечить столичные промышленные предприятия грамотными и квалифицированными рабочими кадрами. А один из нынешних августовских «круглых столов» был проведен в Департаменте строительства, сам Ресин участвовал в важном для него разговоре о привлечении в строительный комплекс Москвы молодых строителей и согласился возглавить координационный совет по подготовке кадров. О сфере бытового обслуживания таких острых разговоров уже не бывает, потому что профтехобразование поставляет туда кадры в нужном количестве. Да о чем говорить, если сам вице-мэр Валерий Шанцев послал своего сына учиться на повара потому, что после такой учебы у любого выпускника есть шанс сделать отменную карьеру в городской сфере услуг. Не просителем, а равноправным партнером стала система образования в городе, как это здорово и для города, и для самой системы. Но трудный путь к этому был пройден через годы, и торила его с коллегами Любовь Петровна Кезина.

Почему Кезина не стала федеральным министром?

Тот, кто знает Любовь Петровну, знает и ответ на этот вопрос. Ельцин не раз и не два предлагал ей стать министром образования. Но тут она уже твердо стояла на своем и отказывалась наотрез. Любовь Петровна уже знала, что и как ей надо делать, она понимала, что Москва стала федеральной экспериментальной площадкой по всем направлениям, что опробованное в столице может быть использовано всей страной. Кроме этого, больше ей не надо было ничего - ни постов, ни шальных денег, ни всероссийской славы, ни возможности приказывать кому-то в масштабах Федерации. Министры менялись, все они приходили из высшей школы, в высшую школу и в науку уходили, расставаясь с руководящим министерским постом. У Кезиной было преимущество: она набирала опыт, продвигалась в развитии столичной системы образования, будучи изначально «школьной», она с умом связывала в одно целое все ступеньки образования от дошкольной до вузовской, подкрепляя все мощной научной поддержкой. Отношения ее с Министерством образования складывались по-разному. Умный министр налаживал с ней отношения, настраивал на сотрудничество весь свой аппарат. Не очень умный начинал соперничать и конфликтовать. Кезиной удавалось и удается на несколько шагов обгонять федеральное ведомство. Скажем, еще идут по стране эксперименты по 12-летке, а в Москве она уже создана, и создана по уму. Профильная школа, которая еще только в планах, в столице представлена в нескольких вариантах. Школа полного дня, которая у министерства еще на бумаге, в московском варианте исчисляется не одной сотней и не как заурядная и принудительная продленка, а как удивительное сочетание обычного учебного заведения и учреждения дополнительного образования во всей широте его спектра.

...У Москвы все получается, потому что у Москвы есть Любовь Петровна Кезина. Единственная и неповторимая. Хорошо, что неповторимая, потому что повторимость - стандарт, а образованию стандарты в управлении вредят. И кто знает, что было бы с образованием в Москве, если бы Любовь Петровна была предсказуемой, управляемой. Скорее всего, многого просто не было бы. Зато сегодня есть уверенность в том, что появится в образовании еще много нового, интересного, прорывного и инновационного. Ведь у образования есть Кезина.