- У каждого пишущего человека свой путь в литературу. У вас на этой дороге - больше терний или роз? И что для вас литература - страсть, любимое дело, способ самовыражения... Или?

- Я закончила филологический факультет, хотя в школе мечтала быть астрономом. Действительно, это была мечта, и я все делала, чтобы она воплотилась. Физику и математику очень хорошо знала, эти дисциплины мне были интересны. Ну а по астрономии я перечитала все книги, которые были в библиотеках, покупала все, что поступало в специализированный магазин моего родного Ижевска. Надо объективно сказать, что не так много их к моему тогдашнему огорчению приходило. И вдруг поступила на филологический, куда не собиралась вообще. Потом втянулась. Но долгое время думала о том, что зря не пошла на физмат. Техническое образование я уважаю более, чем гуманитарное.

Я совершенно сознательно после окончания университета пошла работать в школу, от которой все старались увильнуть. Те, кто хотел стать педагогом, поступали в педагогический институт. В университете же я даже не знала студентов, которые мечтали бы об учительской стезе. Пошла работать учителем, потому что учителей в школах не хватало. К работе учителя отношусь с огромным уважением и считаю, что общество не развалилось и не впало во все тяжкие во многом благодаря учителям. Кстати, работа учителем в том числе развивает навыки редактора.

А писать я начала после трагедии - смерти моей мамы. Я ее так люблю, что жизнь после ее ухода стала невыносимым бременем: каждый день просыпаться после ночи с неспокойным разорванным сном и думать: а зачем ты вообще проснулась? Зачем и чем сейчас жить? Я какое-то время находилась совершенно вне жизни - все шло по накатанной, но сама я ничего не делала для того, чтобы наполнить эту ставшую пустой жизнь смыслом или значением.

У меня - лучшая мама из когда-либо живших! Не просто лучшая на свете. А именно из когда-либо живших. Думаю, так считает практически каждый человек. В этом уверена и я. И вот в этой изнуряющей маяте воспоминаний, угрызений за обиды, наносимые ей вольно или невольно, терзаний «а все ли я сделала возможное, чтобы она не умерла» (а мама сильно болела), захотела запечатлеть ее портрет по памяти. Но приступиться к образу мамы я не могла: и болело, и не решалась. А стала писать о ее любимой сестре, тоже ушедшей. И чуть-чуть вкрапляла в то письмо маму. Вот так села и написала книгу рассказов «Простые разговоры». Садилась и каждый день писала, не зная, каким будет начатый рассказ, будет ли второй, затем последующие. В ходе написания даже увлеклась и буквально этими буквами-стежками пришивала себя к жизни.

Поскольку рассказы были о деревенских каникулах, то вроде как деревенское получилось писание. И я, чтобы посмотреть, пойдет ли у меня «городское», тут же стала писать городской цикл «Непростые разговоры». Тогда я даже не думала, что кому-то покажу свои творения, издам... Но поскольку хотелось, чтобы о маме прочитали, то начала думать об издании этих рассказов. Но в каких-то отдаленных общих чертах. Так случилось, что рукописи моих рассказов увидели люди, имеющие заслуженные имена в литературе. Отозвались тепло. Это подбодрило меня чрезвычайно. Осмелилась показать один рассказ Юрию Михайловичу Полякову. Он сказал немногие, но очень важные для меня слова, да еще и взял рассказ для публикации в «Литературной газете», чему я не верила до тех пор, пока вещь не вышла.

Удалось мне показать пару рассказов (уже других) Александру Андреевичу Проханову. Он отозвался буквально в нескольких словах настолько хорошо, без высоких слов и восхваления, что я просто на крыльях летала. Он сразу спросил, сколько у меня рассказов. Для чего? «Выпускай книгу», - говорит. И не просто подгонял меня, спрашивая при случае (а то бы я и не шевелилась), но и договорился с издательством. И в очень большой степени благодаря Александру Проханову книжка вышла.

Мне небывало повезло, что меня в самом начале писания поддержали такие люди.

- Есть и такое мнение - зачем писать, все сказано в Библии... То есть настоящему христианину литература не нужна. В чем вы видите свою задачу как писателя?

- У писателя, русского писателя, всегда основным предназначением было «сеять разумное, доброе, вечное...». Ведь и устное народное творчество, отдавая дань потехе и развлечению, которым час, в первую очередь поучало. Но воспитание не в менторском тоне.

Не буду умничать, в чем предназначение писателя вообще, об этом много говорено, а тем более не стану говорить, что, мол, я вижу свое предназначение в том и этом. Но основная масса писателей сейчас пишет, потому что не может не писать, не откликаться на жизнь. Если раньше литература кормила писателя, и очень неплохо в основной массе, то сейчас писатель кормит литературу: он должен где-то трудиться, чтобы заработать на бумагу, чернила, условно говоря, чаю попить в процессе работы. За литературные труды ныне мало того, что практически вовсе не платят, так еще порой надо платить, чтобы тебя напечатали.

По-моему, писатель должен воспитывать в человеке сопереживание, чтобы читатель не только лирическому герою сопереживал, но и и реальному человеку. Даже детектив должен воспитывать. Не растить преступников, а показывать, что преступления - это зло.

- В разные моменты жизни у нас у всех разные любимые книги и авторы. Как менялись ваши читательские предпочтения? Какое чтение вы ищете для себя сегодня? Где его находите?

- Пожалуй, что и не менялись: в детстве запоем все читала. Потом особенно полюбила классику, поэзию. Сейчас современную поэзию не читаю! Не нравится. Исчезла из нее поэзия: то стеб, то публицистика, то попытки избавления от комплексов и выплескивания их на читателя. Очень эксбиционизм распространен среди пишущих пиитов. Кому-то нравится. Пусть. Но мне, что называется, «прошу не предлагать». Люблю и всегда читаю стихи современных авторов Максима Замшева и Ивана Голубничего. В их стихах - поэзия как раз есть.

В современной прозе три имени любимы и всегда мною читаемы. Не просто не разочаровывают ни одной строкой, а влюбляют в себя Юрий Поляков, Александр Проханов, Вера Галактионова. Перечисляю не по мере предпочтения, а по мере открытия для себя.

Одно время я практически перестала читать современную прозу. Мусор! Но не читать-то нельзя! Перечитывала классику. И вдруг поймала себя на настоящем авитаминозе. Поняла, что духовная пища - это не метафора. И ты нуждаешься в еде духовной. А классика - это консервированный продукт. Он высочайшего качества, проверен, выдержан, обработан, сытен, безопасен. Но хочется, да и необходимо, употреблять и свежие продукты: морковочку с грядки, молоко не из порошка, а из-под буренки, мясо не из заморозки или в виде консервов. Без этого чахнет организм - душа. А ты берешь этот самый свежий продукт - современную литературу, а он то гнилой, то подмороженный, то прокисший. Невозможно это есть, организм не принимает. Если проглотишь все-таки, заболеешь, а то и инвалидом станешь. В данном случае с духовной пищей - инвалидом на душу. Это пострашнее пищевого отравления.

Случайно наткнулась на новые книги Полякова. Не знаю, насколько они вообще были новы, но после «Ста дней до приказа» не читала ничего. И Поляков буквально реабилитировал в моих глазах современную литературу. Есть! Жива, курилка! Если не скукожился один, то и другие, возможно, хорошо пишут. Будем искать. Потом прочитала Проханова. И была буквально потрясена. Все у него прочитала!

Затем совершенно случайно прочитала Веру Галактионову. И тоже была потрясена. Эти три автора пишут по-разному. Совершенно особо - их не скопируешь, им нельзя подражать: попробуйте-ка подражать прыгуну в высоту, который берет планку на высоте 10 метров. Смешно читать или слушать охаивания этих авторов, что случается, и нередко: вот разбег был неправильный, ход рваный, прыжок не классический, вот спортивные трусы были не того цвета... Да он 20 метров взял! Какие тут разговоры! Жалкие завистники эти охаиватели!

Мои любимые авторы пишут о сегодняшнем дне. Они не боятся жить и пропускать через себя жизнь со всеми ее красками, не прячутся в фэнтези, исторические романы... И каждому из них удалось выработать свой стиль, при этом не став его рабом. Бывает, человек попал в колею - и пошло-поехало. А тут нет статичности. У этих авторов и словарь обширнейший. Они знают мир и о мире больше тебя, читателя. И не демонстрируют это, как некоторые писатели, которые, прости Господи, откроют энциклопедию и ну дуть оттуда кусищами, чуть адаптируя под себя. Дескать, вон я какой знаток! Но в таком случае всегда лучше просто энциклопедию почитать, а не ее вольное изложение, выдаваемое за собственные тексты.

- Герой нашего времени, каков он в современной литературе?

- Это беда сегодняшней литературы - практическое отсутствие героя. В жизни его нет, откуда в реалистической литературе ему взяться. Хотя я считаю, что его надо «лепить» и внедрять, чтобы было, с кого делать жизнь. Вот с «Бригады» делает свою жизнь юношество, почему не делать с антибригады?

Сейчас герой уже тот, кто сохраняет порядочность на своем рабочем и жилом месте: не бросился воровать, сутяжничать, не оскотинился, мол, мне плохо, так буду ночь напролет орать и никому спать не давать. Учитель в школе - герой нашего времени. Врач - герой, военный - герой, крестьянин, кормящий нас, - герой.

Пожалуй, главный герой нашего времени для меня все же - крестьянин. Мы едим его труды, да еще и неблагодарны: не больно мягок кусок, не больно жирен. Но этот настоящий герой - как раз вытеснен из любого вида искусства: его не пишут маслом, не делают героем литературных произведений. Им пренебрегают. Или показывают его придурковатым пьяницей. Это подло. Ведь именно без труда крестьянина не проживет ни один из нас: каждый день дай нам покушать, молочка попить. А вот без труда фотомодели, разработчика компьютерных игр и всех прочих иной крестьянин всю жизнь проживет. Да и многие из нас.

- Гений и злодейство - вещи совместные?

- Бывает, и способный человек не нравственен. Разве не был талантлив Чикатило, много лет водивший за нос профессионалов? Разве не талантливы мошенники, входящие в доверие? И плохо, когда безнравственный человек талантлив: он может мерзость сделать привлекательной, оправдать ее и даже романтизировать.

- Есть ли у вас увлечения? Как вы отдыхаете?

- Сейчас охотнее всего сижу за письменным столом.