Между тем свист продолжался. Мы пошли посмотреть, что происходит в лесу у пруда, откуда доносились звуки. Это была нерасчищенная часть участка около нашего дома. Лес, заросший кустарником, травой, много сухих веток и поваленных деревьев. Случайно мой взгляд упал на трухлявый ствол, возле которого лежало маленькое существо с огромной головой, закрытыми глазами и тонким длинным хвостом. Бельчонок.

У меня уже был печальный опыт. Поэтому я убедила дочь, что лучше к малышу вообще не прикасаться. Может быть, кричащая мамаша предпримет в конце концов что-нибудь.

Через некоторое время, я услышала, как стукнула входная дверь. Это вышла Алена. Она скоро вернулась, достала клетку, в которой мы перевозили собаку в самолете, положила туда коробочку с салфетками, а в нее бельчонка. На мое молчание дочь отозвалась: «В лесу его все равно съедят».

Кожа на тельце бельчонка была в складочку, значит, он сильно похудел. Малыша надо было кормить. Как? Чем? Сели к компьютеру, стали искать информацию о белках. Оказалось, что кормить коровьим молоком их нельзя. Алена побежала к соседям, в семье которых были маленькие дети, и принесла банку с молочной смесью. Быстро развели, достали пипетку и стали пытаться впрыснуть в рот зверьку. Скоро его мордочка и все вокруг нее покрылось белой засохшей коркой. Мало что попадало внутрь.

Между тем муж вычитал, что малыши диких животных гибнут чаще всего даже не от голода, а от обезвоживания организма. Поэтому необходимо в течение первых суток давать подсоленную воду и трое суток кормить через каждые 45 минут.

Инициатива наказуема. Дочь понимала, что основная ответственность лежит на ней. Она установила таймер, и ее вахта началась. Первая ночь обычно бывает критической. Малыш выжил. Появилась надежда, что он будет жить. К утру он приспособился есть из пипетки: сам сосал, держа пипетку лапками. Настроение в семье поднялось. Мы даже решились дать малышу имя. Дочь назвала его Рокки.

Чтобы дать Алене поспать, я кормила Рокки по утрам. Причем таймером у меня работал пес - ровно через каждые 45 минут Вольф начинал метаться между мной и клеткой и тихо, но настойчиво скулить. Я доставала малыша из клетки, давала понюхать и полизать собаке, а потом принималась кормить. Потом опять давала полизать собаке. Это было очень удобно: массаж и умывание одновременно.

Наш пес по натуре всегда был нянькой. В свое время он «усыновил» попугая и котенка. Однако его любовь к бельчонку была просто патологической. Впервые в жизни он изменил мне: ушел спать к Алене, в комнату рядом с клеткой Рокки. Точнее, не спать, а «бдить».

Не остался равнодушным к новому домочадцу и наш кот, он постоянно пытался пробраться в его клетку. Мы регулярно давали ему обнюхивать малыша, чтобы он понял, что это не мышка на лужайке, а его собрат. Но, честно говоря, не очень доверяли ему в первое время и никогда не оставляли наедине с Рокки.

В интернете мы вычитали, что есть специальные молочные смеси для щенят, которые пригодны и для выкармливания белок, в них надо только добавить немного сахара. Кроме того, существовало много других тонкостей по уходу. После кормления мордочку недостаточно умывать: чтобы защитить кожу от пересыхания, ее следует смазывать маслом. В гнездо рекомендовалось положить мягкую материю, но не пушистую и не вязаную, чтобы коготки не цеплялись.

Когда мы стали кормить бельчонка правильно, он потолстел буквально на глазах, особенно живот и голова - не иначе, смеялись мы, генералом будет.

В поисках информации о белках, дочь натолкнулась на сайт «реабилитаторов животных» с адресами и телефонами. Она написала письмо и практически мгновенно получила ответ с множеством дельных советов и предложением помощи. Одна из реабилитаторов, Стефани, которая жила в нашем городе и занималась белками, выразила готовность забрать Рокки. Она пыталась объяснить Алене, что белки не годятся на роль домашних животных, что нужно помочь зверьку выжить, а потом выпустить на волю.

Дочери ее предложение не понравилось. Она не могла расстаться с тем, кого выкармливала бессонными ночами. Отдав крошечному созданию много чувств и сил, взамен Алена хотела единолично владеть его любовью и ревновала его даже к собаке. И еще она уже знала, что по законам США можно содержать в доме дикое животное, если есть специальное удостоверение реабилитатора. Чтобы получить такое удостоверение, необходимо было учиться уходу за животными, пройти практику у одного из реабилитаторов и сдать экзамены. И Алена решилась...

Объединение реабилитаторов

В Америке бросается в глаза огромное количество диких животных - опоссумов, белок, кроликов, скунсов и оленей, благополучно соседствующих с людьми даже в городах, рядом со скоростными дорогами. конечно, в такой среде животные получают травмы, часто гибнут.

Теперь-то я узнала, что в стране существует огромная сеть добровольных помощников животным. Например, в Тулсе (штат Оклахома), где мы живем, работают 77 реабилитаторов, в Нью-Йорке - 680. Это люди, которым можно звонить в любое время суток, и они приедут и заберут нуждающееся в помощи животное, которому будут обеспечены квалифицированный уход, лечение и любовь. А потом животное будет выпущено обратно в природу.

Реабилитаторы - это общественное объединение, членов которого объединяют их любовь к животным, знания, сертификат, подтверждающий эти знания, и наличие необходимых для содержания животных условий. Они живут в домах с большими, как правило, участками и содержат животных за свой счет. Конечно, лучшие условия для адаптации животного к естественной жизни после лечения имеют обладатели нескольких сотен акров. В этих случаях больше вероятность, что привыкший к домашним животным зверек не будет съеден соседской кошкой или собакой.

Итак, Алена решила получить сертификат реабилитатора, и мы отправились с ней на обучение к одному из них.

Хозяйство Аннет

Аннет живет в пригороде среди холмов, рощ и огромных ранчо. Уже по дороге к ней нас поджидали встречи с дикими животными. Прямо по середине автотрассы свернулась клубком огромная гремучая змея. Змеи в Оклахоме - явление повседневной жизни. Но такие крупные экземпляры я видела только в зоопарке. Пришлось поостеречься и делать видеозапись, не выходя из машины, высунувшись из окна.

Аннет не работает, ее муж - столяр, ребенок учится в школе. Но в целом весь уклад жизни семьи подчинен животным. Дикие животные ходят по участку совершенно свободно. Олени подставляют бока, чтобы их почесали. Птенец ворона клюет пальцы ног, высовывающиеся из босоножек, пока не положишь ему в клюв ягоду шелковицы. Кенгуру плещется в ванночке с водой по очереди с канадскими гусями. В просторном вольере пума играет плюшевым медведем. В комнате на телевизоре сидит огромная сова. Сначала принимаешь ее за чучело, а оно вдруг, помявшись с ноги на ногу и покрутив головой, меняет место.

Взрослые животные живут на дворе. Малышей и больных содержат в специальных комнатах, пристроенных к дому. Двери в этот «госпиталь» есть как с улицы, так и прямо из жилых комнат. То, что мы увидели внутри, напоминало Ноев ковчег - каждой твари по паре, клетки, клеточки, вольеры, манежи...

Нужно затратить уйму времени и сил, чтобы только накормить и дать лекарства этому многочисленному семейству. Поэтому день рассчитан по минутам. Аннет разговаривала с нами, а сама продолжала кормить енотов, потом скунса, потом сову. Сову, чтобы она потом адаптировалась к естественной жизни, необходимо кормить живыми мышами. Занятие из малоприятных, но необходимое.

Без добровольных помощников Аннет не обойтись. И они есть. В день нашего визита помогала Дина с дочерью. Они кормили оленят, птиц, давали лекарство енотам. Дина - биолог с большим практическим опытом. У нее дома тоже живут белка и попугай. Бельчонок, когда был маленьким, имел привычку в минуту опасности прятаться к ней в лифчик. Помогать Аннет она считает своим долгом. Дина хорошо знает формулы питания для многих животных разного возраста, легко ориентируется в заболеваниях и методах лечения.

Некоторое время назад одна богатая семья приобрела в дом пуму (это модно). Их покупают в специальных магазинах, где зверей подготавливают к этому. С первых дней жизни детенышей отнимают от родителей, выкармливают из бутылочки, им удаляют когти, подпиливают клыки. Пока пума была маленьким котенком, ей были рады, но затем семейство решило расстаться с ним. Аннет воспылала желанием забрать его к себе, ведь практически это был ее воспитанник: когда хозяева отправились в длительное путешествие, выкармливала котенка Аннет и очень привязалась к животному.

Нужен был вольер, построенный в соответствии с существующими стандартами: бетонное основание, регламентированные размеры. Все это выливалось в конечном итоге в кругленькую сумму: две тысячи долларов. Аннет нашла спонсоров, строителей. Через два дня вольер был готов. Сейчас пума - абсолютная фаворитка семьи. Дочка играет с ней в прятки, муж «уважает», для Аннет она - как второй ребенок. Правда, ест этот «ребеночек» за один прием около 5 кг мяса - содержание ее обходится недешево.

Аннет подсчитала, что только на еду всем ее страусам, оленям, лисам, белкам, скунсам и т.д. в день уходит в среднем 100 долларов. Конечно, у мужа таких денег нет. Многие корма фирмы-производители поставляют ей бесплатно. Такие же договоренности у нее и с фармацевтическими предприятиями. Кроме того, для содержания животных она получает ежегодно несколько небольших грантов, есть у нее и постоянные спонсоры, не равнодушные к животным. Чтобы весь ее «постоялый двор» работал без перебоев, ей приходится постоянно «крутиться», и не только ухаживая за животными, но и поддерживая связи с «нужными» людьми.

В доме много посетителей - приходят и на экскурсию, и за советом. «Ручных» зверей можно погладить. Детям обязательно покажут скунса, у которого удалена железа.

Аннет ведет обширную переписку по электронной почте со многими реабилитаторами города и страны. Ее хозяйство - это маленький зоопарк, потому что у нее оседают главным образом те животные, которых практически уже невозможно вернуть в природу: пума без зубов и когтей, кенгуру слепой, скунс с вырезанными железами, енот избалован, как домашняя кошка или собака.

Те животные, которых еще возможно вернуть в природу, требуют много хлопот для восстановления навыков жизни в естественной среде. Слишком много они видели людей, кошек и собак, не научены бояться их. Поэтому сама Аннет такой реабилитацией не занимается. Это делают ее коллеги, добровольцы, как она, но с другой «специализацией».

Дан и совенок

За совой, которую Аннет вылечила, приехал Дан, типичный натуралист. В своем огромном «поместье», расположившемся на 300 акрах, он наблюдает жизнь птиц и животных, можно сказать, в естественных условиях. Чтобы научить совенка жить в лесу самостоятельно, ему потребовалось несколько недель. Выглядело это так.

В хороший день он отвез клетку с птицей в лес и установил на дереве. Сначала Дан регулярно кормил сову в закрытой клетке, пока птица привыкала к деревьям, к звукам. Потом стал открывать клетку несколько раз в день, следя за перемещениями птицы, но возвращал ее обратно. И только когда совенок научился ориентироваться, Дан перестал закрывать клетку. Птица получила полную свободу перемещения, хотя все еще питалась в клетке.

Дан появлялся все реже и реже, а следовательно, и еды в клетке становилось меньше. Это побуждало совенка искать самому себе пропитание. Наконец, наступил момент, когда Дан почувствовал, что его помощь больше не нужна. Птица научилась охотиться, т.е. стала самостоятельной.

Совет Кэрол

У Аннет можно было научиться многому, но живет она слишком далеко от нас. И она подыскала нам «учительницу» поближе. Мы прибыли в дом Кэрол, чтобы отдать Алену на обучение, а нашли там друга, удивительного человека.

Для Кэрол реабилитация диких животных - не страсть, как лошади или рисование, а внутренний долг, философия. За год через ее руки проходят десятки животных, подобранных у дорог, на стройках, раненых и больных. Она их выкармливает, лечит, но потом выпускает в лес. Причем пока ласково выхаживает малыша, не допускает его общения с миром людей, даже своих кошек и собак не подпускает.

Молочные смеси, лекарства, фрукты, клетки Кэрол покупает на собственные средства - она состоятельна. Когда уезжает в отпуск, нанимает людей для ухода за животными, труд которых тоже оплачивает сама. А вообще она привыкла управляться одна. Каждый день чистит и моет клетки. Енотов кормит так, чтобы они приобретали природные навыки: подкладывает трухлявые пни с личинками, живую рыбу выпускает в ванночку, чтобы еноты учились самостоятельно рыбачить. Самыми трудными для Кэрол являются дни, когда она отвозит енотов в лес насовсем. Но она еще долго ездит туда, чтобы подкармливать переселенцев. И только когда убедится, что все в порядке, прекращает свои визиты.

Когда Кэрол приезжает в гости в наш дом, в первую очередь она отправляется в комнату к дочери, чтобы проведать Рокки. Когда тот подрос, она мягко предложила Алене «усыновить» его, но дочь опять не согласилась. И только следующей весной, когда бельчонок превратился в здорового и сильного самца, в котором играли естественные инстинкты, дочь стала задумываться: имеет ли она право лишать его беличьей жизни? Наверное, нет больше в мире такой зацелованной белки, как наша, но это ли нужно зверьку?

Алена понимает, что момент упущен. Рокки привык к роли главного в нашей семье, он не задумываясь, атакует собаку и кота, бьет даже Алену, если ему надо что-нибудь отнять. Однажды он пытался залезть мне в рот, чтобы вынуть оттуда шоколадную конфетку. У него нет «авторитетов», нет страха. На улице его загрызет первый же повстречавшийся кот. Да и сможет ли Рокки самостоятельно находить себе пропитание?

Непросто жить в доме, где содержится белка. Он перегрыз все провода, которые попали ему «на зуб». Царапины на наших руках не заживают. Мы все терпим ради любви к ближнему. Но нужна ли такая любовь Рокки?

Алена решилась позвонить Кэрол, поговорить с ней о возможности адаптации бельчонка к жизни в природе. Все понимающая Кэрол только и сказала: «Теперь у тебя есть опыт». Да, есть. Но нужно приобрести другой - опыт реабилитации животных. Кэрол не уверена, что у Рокки все получится, но советует попробовать.