Моя соседка оказалась человеком не очень общительным, но все же из ее обрывистых фраз я поняла, что постоянного места жительства у нее практически нет, что колесит она по всей стране. Мне это показалось странным, но расспрашивать Лидию Николаевну было неудобно. Прошла еще неделя нашего совместного гостиничного жития, и однажды ночью, когда нам обеим не спалось, Лидия Николаевна вдруг без всяких предисловий, как бы продолжая разговор, начала свой рассказ.

«Я по всей стране не из любви к путешествиям езжу, - сказала она, - я ищу своих дочек, пропавших во время войны. До войны мы с мужем жили в Таганроге, там у нас и родились девочки-близняшки - Анечка и Катечка. В июне сорок первого поехали мы с дочками на Украину погостить, а тут война. Муж через неделю ушел на фронт, а я с детьми попыталась к матери под Ленинград добраться. Да куда там, наш поезд разбомбили под Киевом, а тех, кто в живых остался, взяли в плен. Помню, построили всех в две шеренги, детей у матерей из рук повырывали, побросали в грузовики и увезли куда-то.

Я и выжила только благодаря им. Когда бывало совсем невмоготу, повторяла: «Выживу, выживу, все равно найду их». И как только вернулась на Родину, стала искать своих девочек.

Для начала Лидия Николаевна поехала в те места, где разбомбили фашисты поезд, и в одном из соседних сел рассказали ей люди, что в сорок первом двое бездетных супругов, их односельчане, выменяли у фашистов на продукты двух девочек-близняшек, а потом всей семьей уехали - кажется, на Кировоградчину. Лидия Николаевна - туда, сколько сел изъездила, сколько людей расспросила. Да, жила здесь такая семья, сказали ей однажды, но года два назад переехала. Кажется, в Свердловск. После Свердловска была Камчатка, а потом - Казахстан... И все безрезультатно. На поиски уходили годы. А она не сдавалась.

- Но ведь столько лет прошло. Те две девочки могли быть и не вашими, - сказала я, желая хоть как-то утешить ее. - Да и как теперь вы узнали бы их?

Она резко прервала меня:

- Это они, только они. Я точно знаю. А узнать... я бы их сразу узнала.

Через несколько дней Лидия Николаевна уехала. В Вологду. Слышала она от людей, что там в одной семье живут две приемные девочки-близняшки. А вдруг это они, Анечка и Катечка? Память нет-нет, да и возвращает меня к случайной знакомой из далекой юности. И всей душой, всем сердцем - в который раз! - желаю ей, если она еще жива, найти своих детей.

В республике создана служба «Ищу тебя». Цель - поиск близких людей, разлученных не только войной, но и другими житейскими обстоятельствами. Служба «Ищу тебя» - «молода дытына», но в ее адрес уже поступило более тысячи заявок, большинство которых из России. Даже беглый анализ заявок дает очень четкое представление о нравственной планке нынешнего общества. Кто же и кого сегодня ищет чаще всего? Пожалуй, на первом месте неуловимые отцы - подобных заявок не счесть. Очень много писем от матерей, разыскивающих своих детей, - такая вот «улица» с двусторонним движением, оба направления которой - это чьи-то бессонные ночи, бесконечное ожидание, несбывшиеся надежды, разъедающие душу и нередко укорачивающие жизнь.

Особенно, если речь идет о матерях. Вот стопка заявок, и каждая начинается со слов: «Ищу сына». Дальше непременная приписка: «Слышала, что он жив. Мне от него ничего не надо, пусть только весточку о себе подаст». Уже «отработанные» заявки (значит, человек найден) позволяют нарисовать своего рода обобщенный портрет разыскиваемого. Он, разыскиваемый, сравнительно молод, крепко стоит на собственных ногах, женат, есть дети - одним словом, по всем статьям «характеризуется положительно». Как, например, Валентин и Юрий Ч., два брата, два ненаглядных сыночка Екатерины Семеновны Ч., приславшей письмо из России. Отслужив в свое время в Тирасполе воинскую службу, оба брата там и остались, женились, растут у них дети, есть работа, и живут Валентин и Юрий рядом и молчат много-много лет, не интересуясь, жива ли мать. Теперь, найденные, оправдываются: некогда было писать, надо все время трудиться для блага собственных детей...

Кишинев