О судьбе России и раньше размышляли как соотечественники, так и Европа, отмечая в русском народе крепкое, живое, неразрушенное начало. В 1830 г., делая обзор русской словесности за прошедший год, московский критик Киреевский обратил внимание на то, что, «если просвещенный европеец, развернув перед нами все умственные сокровища своей страны, спросит нас: «Какими произведениями можете вы гордиться перед Европой?», мы укажем ему на Историю Российского Государства; мы представим ему несколько од Державина, несколько стихотворений Жуковского и Пушкина, несколько басен Крылова, несколько сцен из Фонвизина и Грибоедова, и - где еще найдем мы произведение достоинства европейского?». Сознаемся, призывает читателей альманаха «Денница» автор обзора, что «у нас еще нет полного отражения умственной жизни народа, у нас еще нет литературы. Но утешимся: у нас есть благо, залог всех других: у нас есть надежда и мысль о великом назначении нашего отечества». На эту статью откликнулся Пушкин: «Там, где 23-летний критик мог написать ...столь красноречивое обозрение словесности, там есть словесность - и время зрелости оной уже недалеко».

Позже, в 1842 г., другой молодой человек, владелец 1000 крепостных душ в одной из плодороднейших губерний России - Орловской, - И.С.Тургенев обратил внимание на «весьма слабое развитие чувства гражданственности, законности в наших крестьянах» и на «недостаток общественного духа в дворянах». В то же время будущий великий русский писатель указал еще на одну особенность: образованные соотечественники возвращаются из-за границы, особенно из Германии, «признавая счастьем принадлежать русскому народу» и «с большой верой в силу и будущность наших учреждений». Но торжественное обязательство «посвятить всю жизнь служению правды» и народу скоро переходило в разочарование и чувство безысходности, отраженное в словах известного романса: «хотел бы в единое слово я слить свою боль и печаль и бросить то слово на ветер, чтоб ветер унес его в даль».

Другой представитель русской литературы, Тютчев, душевно страдал, наблюдая: Эти бедные селенья,/Эта скудная природа -/Край родной долготерпенья,/Край ты русского народа! (1850 г.). Проводивший большую часть своей жизни за границей на дипломатической службе, он уверяет, что: Не поймёт и не заметит/Гордый взор иноплеменный,/Что сквозит и тайно светит/В наготе твоей смиренной.

А через наготу светили такие качества, о которых свидетельствует Тургенев: «Никто более меня не убежден в смышлености и сметливости русского человека, но с одной стороны нельзя не пожелать уменьшения именно этой сметливости, которая напоминает - прошу извинить мое сравнение - сметливость и изворотливость лисицы, но не достойна человека, живущего в благоустроенном обществе. И поэтому нельзя не радоваться появлению высочайшего указа о воспитании сельского юношества... Но одно знание грамоты не дает чувство гражданственности», потому что «крестьянин, чувствующий шаткость и ненадежность своего положения, часто с небрежением, почти с нелюбовью обращается с собственным достоянием - предается пьянству, и за несколько часов самозабвения, приобретенных им за счет здоровья, проводит остальную жизнь в нужде и бедности».

Со времени произнесения этих слов прошло более 165 лет. Значительно увеличился процент грамотного населения в России, чего нельзя сказать о чувстве гражданственности. Думаю, что для его воспитания нам не хватило не столько времени, сколько понимания. В первую очередь понимания того, что в нашей грамотности плохо усвоена буква закона, которая обязательна как для представителей власти, так и для остального народонаселения. Пока власть считает, что законы пишутся для народа, а сама она может ими пренебрегать, вся смышленость подзаконных будет направляться на нарушения установлений власти. Народ по праву гордится военными победами своих предков. Но сегодня, для бодрости народного духа, требуется проявление гражданственности в первую очередь от претендентов, рвущихся во власть. Пьянство и пассивность электората прямо пропорциональна активности кандидатов в органы власти, которые движимы не судьбой страны, а собственными корыстными интересами. Ширма слов о демократии не помогла скрыть истинных целей очередных реформаторов. Достоинства русского характера проявляются, как свидетельствует история, когда властные структуры заняты общим благом.