Рассуждения о вреде и пользе научного прогресса всегда выходят на один пример - ядерное оружие. Этот пример для полемики хорош тем, что расщепление ядра позволило человечеству создать прекрасный, экологически самый чистый способ получения колоссального количества джоулей энергии и самый быстрый способ уничтожения не только личности, человечества, но и изменения до неузнаваемости всего живого мира планеты.

Научная атмосфера 20-х годов прошлого века была насыщена доброжелательностью и великодушием, люди, которые в нее окунались, невольно становились лучше. В представлении Резерфорда мир науки располагался над миром, поделенным на национальные государства, и правила этим миром радость. Интернациональный мир науки скреплялся тесными личными связями. Я могу напомнить, что Петр Леонидович Капица много лет работал в лаборатории Резерфорда, его избрали членом ЛКО, он преподавал в Тринити-колледже Кембриджского университета и был основателем и душой лучшего клуба физиков, когда-либо существовавшего в Кембридже.

Создание атомной бомбы уничтожило международное сообщество физиков. Марк Олифант, патриарх австралийских физиков, сказал, узнав о взрыве атомной бомбы: «Эта прекрасная наука погибла».

Физика превратилась в важнейший источник укрепления военной мощи национальных государств, а большое число физиков стали солдатами без формы. В промышленно развитых странах они до сих пор остаются солдатами.

Выход был возможен - безоговорочный пацифизм, но противостояние с нацизмом привело человечество к Хиросиме. Когда ученые стали солдатами, они пожертвовали какими-то элементами полноценной научной жизни, такой неуловимой, что они сами этого не заметили.

Долг солдата - повиноваться, это основа военного кодекса морали, но не морали ученого. Лояльность легко переходит в конформизм - приспособленчество. В истории человечества лояльные сделали намного больше и гораздо более чудовищных преступлений, чем бунтари. Нужно быть очень стойким человеком, чтобы в организованном обществе сохранить возможность сказать: «Нет!». Трудно рассчитывать, что многие ученые смогут это сделать. Где им найти опору, в чем она?

В научной деятельности скрыт еще один моральный импульс, не менее мощный, чем поиски истины. Этот импульс - знание. Есть несколько вещей, которые ученые знают лучше и глубже тех, кто не представляет себе, что такое наука. Знание должно определять характер наших поступков.

Потенциально влияние ученых очень велико. Остальной мир испытывает страх перед их деятельностью, перед научными открытиями и перед теми последствиями, к которым они приводят. Остальной мир трансформирует этот страх, переносит его на самих ученых.

У нас есть две возможности и очень мало времени. Первая - ограничение ядерных вооружений, что сопряжено с определенным риском. Вторая - неизбежная катастрофа. Выбирая между риском и катастрофой, здравомыслящий человека не колеблется. В социальном плане от ученых зависит, выживет человечество или погибнет, а также при каких условиях оно выживет или погибнет. Чаши добра и зла в руках ученых - так сложились обстоятельства. В силу своей деятельности ученые не могут не знать того, что они знают, поэтому должны стремиться к добру.