Это произошло в мое отсутствие. Я заболела всерьез и надолго. Но дети на удивление были активны и уравновешенны на уроках и вне школы. Ни один учитель не делал им замечания: не за что было! Хотя прежде случалось частенько: были стычки между упрямством подростков и обоснованной (а порой и не обоснованной!) требовательностью наставников - все как обычно. Это не удивляло. А тут - идеальная дисциплина, подчеркнуто слаженное дежурство, систематически выполняемые домашние задания - рай на земле да и только! Что с ними стряслось? Ничего нельзя было понять. Особенно тем учителям, у которых 6-й «В» любил пошаливать изрядно. Меня почему-то настораживало каждое такое сообщение об этой необъяснимой метаморфозе. На душе было неспокойно. Я рвалась в школу.

И вот болезнь позади. Впереди - итоги четверти, родительские собрания, педсоветы, последние классные часы полугодия...

В тот день мы засиделись в классе допоздна. Все уже покинули стены школы. Сторожиха время от времени появлялась в проеме двери: «Вы еще здесь?» Да! Не могли мы так просто расстаться в этот вечер! Шел разговор, сначала тихий и задушевный, а потом бурный и страстный. Ребята, наконец, поведали мне тайну отличной дисциплины - и я пришла в ужас. Судите сами, права ли я в своем возмущении. Сразу же, узнав о моей болезни, они, все сорок, вышли за ворота школы, с портфелями, сумками и прочим школьным скарбом. Настроение было подавленное, расходиться не хотелось. Вот так, дойдя машинально до Красного хуторка, ввалились все в дом Юльки - старосты класса. Там и состоялось их экстренное совещание, как быть дальше? Кто-то из очень авторитетных сказал: «Дадим клятву!» - и все встретили это предложение восторженно. «Один за всех и все за одного!» «Ни единой двойки, ни одного замечания, пока учитель болеет и его с нами нет» - все пункты Клятвы записали кратко и четко на развернутом листе бумаги. Все до одного подписались. О ужас - кровью!

...Один за другим перебираю в памяти наши занятия и не нахожу, где, когда, в чем допустила я какую-то неуловимую ошибку. А может, и не было ошибки? Не я ли изо дня в день, кропотливо и настойчиво приводила их к убеждению, что среди нас нет людей «второго сорта», что в каждом заложено что-то свое, неповторимое и прекрасное? Как-то раз приношу в класс маленькую скрипочку для будущего спектакля-сказки. Герой - существо необыкновенно скромное и талантливое. «Кому доверить скрипочку?» - спрашиваю. «Жене Маленькому!» - кричат со всех сторон, ведь он один в классе умеет играть на этом инструменте, и хорошо играет. Женя растерянно стоит у своей парты, не зная, что делать: впервые вспомнили о нем ребята.

...Робкий и тихий мальчик, очень похожий на Леля, попал в наш бедовый класс. Думала - нелегко будет ему, нежному и деликатному, среди этих напористых: засмеют. Но им, познавшим уже всю прелесть доброй силы, направленной на дела хорошие, взаимную помощь, любовь и выручку, захотелось новичка опекать.

Со слабыми и робкими сравнительно быстро решен вопрос. Но как быть с не в меру сильными и дерзкими, стремящимися во что бы то ни стало утвердиться в звании лидера, в ущерб общему делу? Дать нужное направление их энергии, заряду, организаторским способностям. И вот задуман утренник Волшебных Сказок для малышей с чудесными превращениями. Хватит ли у моих озорников любви и желания принести радость детям? Ребята должны знать, что никаких осязаемых наград за это не получат. Моральное удовлетворение от доставленного счастья другим - вот что должно быть для них главным стимулом.

И что же? Справились мои озорники! Сколько тепла вложили они в этот детский праздник!

Вот сидит на третьей парте Колька - моя мука и радость. Нелегко мне было с ним в прошлом году. Его бывало ничем не проймешь: стойкая душевная «глухота». Он мог просто так, «ради спортивного интереса», испытывать волю учителя, изобретая все новые и новые выходки, но в конце концов, напрочь сраженный учительским самообладанием и неизменной доброжелательностью, исчерпав все запасы злого задора, прямо на уроке воскликнул с откровенным восхищением: «Ну у Вас и выдержка!»

Так и лечишь их - добротой.

«Воспитание есть воздействие на сердца тех, кого мы воспитываем», - утверждал Лев Толстой, рекомендуя «...всею своею жизнью воздействовать на них, заражая их примером добра».

Виктория БАГИНСКАЯ, учитель русского языка и литературы, пенсионер, Краснодар

Людмила АХПОЛОВА, директор гимназии №4, Владикавказ, Республика Северная Осетия - Алания:

- Сказать, что наши дети просто идеальны, я не могу. Современное общество влияет на них не лучшим образом. Тем не менее проблеме воспитания в гимназии уделяется большое внимание. У нас учатся дети 18 национальностей, а конфликтов на национальной почве нет. В школе работает программа нравственного воспитания.

Минза ЛАТИПОВА, директор «Лицея ПолиТЭК», Собай, Республика Башкортостан:

- Наш лицей - участник республиканской программы «Духовно-нравственное развитие». Каждый год мы проводим конкурс «Ученик года» и определяем победителя. Среди номинаций есть такая: «Самый воспитанный ученик». Определяют его школьники. Они учитывают не только вежливость одноклассника, но и его совестливость, доброту, умение прийти на помощь.

От редакции

Это лишь на первый взгляд кажется, что воспитанность - категория исключительно этическая. По-настоящему, глубоко воспитанный человек - интеллигентен. Причем таков он не по своей социальной или профессиональной принадлежности. Он интеллигентен как личность.

Василий Шукшин, размышляя о сути воспитанности, интеллигентности, писал, что явление это редкое: «Это неспокойная совесть, ум, полное отсутствие голоса, когда требуется для созвучия «подпеть» могучему басу сильного мира сего, гордость. И - сострадание судьбе народа».

Почему один молодой человек уступает место, когда в автобус входит пожилая женщина, а другой - нет? Потому что одного хорошо воспитали, а другого - нет. Конечно, в первую очередь в семье, но и не в последнюю - в школе.

Приглашаем к разговору

Согласны ли вы с тем, что в современном падении нравов виновата в том числе и система воспитания в советской школе?

Легко ли сегодня воспитывать в детях сострадание к ближнему?