- Сергей Николаевич, как бы вы охарактеризовали то, что сделано военными прокурорами для обеспечения правопорядка и утверждения в Вооруженных Силах Российской Федерации режима законности?

- Если в начале прошлого года, подводя итоги 2005-го, мы вынуждены были констатировать рост преступности на 9 процентов по всем поднадзорным войскам, то в 2006 году налицо снижение этого показателя на 2,1 процента. То есть именно на столько меньше учтено правонарушений в армии и на флоте.

Я хочу сразу сказать, что здесь нет никакого лукавства или натяжек. Оговариваюсь я по той простой причине, что в течение полугода в различных СМИ, особенно тех, что любят подковырнуть, звучали мысли о том, что, мол, в ГВП пришел Фридинский и там все враз успокоится. Так вот, я отвечу: Фридинский даже при всем желании не может регулировать уровень преступности в Вооруженных Силах, потому что это невозможно в принципе. Да я никогда и не ставил перед собой такой цели.

Но вместе с тем, если говорить о категориях преступлений, некоторые положительные сдвиги наметились. Например, если общее количество пострадавших от «дедовщины» практически не изменилось, то погибло в результате этих действий в 2 раза меньше военнослужащих, чем в 2005 году.

- Какие направления в работе военной прокуратуры вы считаете приоритетными?

- Приоритеты обозначаются не сами по себе. Мы во взаимодействии с Министерством обороны, исходя из уровня правопорядка, давно их определили. В первую очередь, это координация деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью и нарушениями законов в войсках и воинских формированиях.

Не менее важным является реализация правозащитного потенциала органов военной прокуратуры, особенно в вопросах обеспечения безусловного соблюдения конституционных прав и социальных гарантий военнослужащих, лиц, уволенных с военной службы, и членов их семей. В том числе на жилище, здоровье, безопасные условия военной службы и многие другие. Одним из шагов по совершенствованию этой деятельности стали новые подходы к работе с обращениями и жалобами граждан. У меня всегда был такой настрой: если человек обращается к прокурору, то, наверное, ему уже совсем невмоготу. При этом надо учитывать, что прокурор - не работник ЖЭКа, не даже командир роты, которые могут решить вопрос так или этак. Он руководствуется одним - Законом, а значит, обязан использовать все данные ему государством полномочия для того, чтобы защитить человека. Защитить прежде всего от произвола, которого еще хватает. И большинство идут к нам со своими бедами, проблемами, потому что верят: здесь помогут! Именно поэтому я настраиваю своих подчиненных на одно: к людям надо относиться по-людски. Защищать человека, по моему глубокому убеждению, - прямая, святая, какая угодно еще обязанность любого прокурора.

Кроме того, мы твердо стоим на позиции формирования прозрачного и открытого для общества характера деятельности органов военной прокуратуры.

Последнее, впрочем, не означает, что мы будем трубить на каждом перекрестке о каждом совершенном в армии преступлении. От этого ничего не изменится. Дело не только в том, какое количество правонарушений совершено, но и в существе происходящих процессов. Так вот, на мой взгляд, нужно говорить о них, о путях преодоления негатива, а не о том, что в армии все плохо. Критиканство никогда не давало положительного результата. Смакование описаний преступлений - тем более. Ни одно общество, ни одна армия не живут без преступлений и происшествий. Как уменьшить их уровень - забота и государства, и прокуратуры, и самих граждан вне зависимости от наличия на их плечах погон. Мы стараемся решать эту задачу, не нагоняя страха на граждан.

- Проблема «дедовщины» не снята с повестки дня. Как вы оцениваете сложившуюся ситуацию и каковы, на ваш взгляд, причины этого явления и методы борьбы с ним?

- Выступая на расширенной коллегии Главной военной прокуратуры, я уже говорил, что так называемая «дедовщина» - это проблема не только Вооруженных Сил, но и всего общества. Поскольку, во-первых, она касается очень многих из нас, а во-вторых, причины ее кроются не только в армейской среде. Но проблема эта не сегодня родилась и никто ее в одночасье решить не может. Я твердо знаю лишь одно: никто из командиров и начальников (во всяком случае подавляющее большинство) не заинтересован в том, чтобы неуставные взаимоотношения существовали. А живет «дедовщина» не потому, что к ней относятся наплевательски, а потому, что это явление. Причем порожденное не армией. В строй-то встают молодые люди уже со сформировавшимся в какой-то мере мировоззрением, с какими-то приобретенными навыками. Одна из причин, еще доармейского характера, кроется в беспризорности и безнадзорности значительной части молодежи. Загляните-ка в школы, интернаты и ПТУ - юношеская «дедовщина» там цветет пышным цветом. А куда она потом идет? В армию.

А можно ли при этом не говорить о проблемах межнациональных отношений, социального расслоения общества, разрыва в уровне образования различных слоев общества. Это все является питательной средой для насилия, в том числе и в армии.

Конечно, неуставные взаимоотношения - это и упущения в работе командования тех частей и подразделений, где они допускаются. Да и, чего греха таить, пока еще слишком многое в армии способствует существованию этого явления.

Непосредственно в армии основой профилактики насильственных проявлений, помимо неотвратимости наказания за подобные преступления, должна стать совместная работа военных прокуроров и командиров по обеспечению в воинских коллективах твердого уставного порядка, по формированию морально-психологического климата нетерпимости к подобного рода фактам. Этим мы занимаемся постоянно, в том числе и в рамках постоянно действующей межведомственной рабочей группы по борьбе с неуставными проявлениями.

Мне понятна боль матерей, чьи сыновья пострадали от проявлений «дедовщины». Но давайте посмотрим на проблему с другой стороны - глазами матери того самого «деда», что избил или покалечил молодого товарища. Ведь она любила своего сына не меньше, воспитывала, хотела, чтобы все у него было хорошо. Что же с ним случилось? Вот это вопрос, который нам надо решать всем вместе. Потому что склонность того или иного солдата или сержанта к «неуставщине» невозможно выявить ни на призывной комиссии, ни на построении. Все худшее проявляется в человеке тогда, когда рядом нет того, кто мог бы его остановить...

Борьба с «дедовщиной», конечно, ведется. И подвижки в этом направлении есть. Хочу отметить положительный опыт командования Сибирского военного округа по борьбе с правонарушениями в этой сфере. С целью адаптации призывников к армейским условиям, снижения уровня неуставных проявлений во взаимодействии с военной прокуратурой округа в течение нескольких лет действует система специальной подготовки молодого пополнения. Она осуществляется на базе определенных воинских частей в течение первых шести месяцев с последующим направлением для дальнейшего прохождения службы в составе устоявшихся подразделений. В результате мы видим, что вдвое меньше стало количество неуставных проявлений, самоубийств на этой почве (всего одно), сократилось число уклонений от прохождения военной службы.

- Тема призыва на военную службу постоянно в центре внимания общества. Проблем тут, видимо, немало. А что делается военной прокуратурой?

- В прошедшем году прокурорскими проверками были охвачены практически все военкоматы страны (свыше 2 тысяч). В каждом третьем из них выявлены нарушения закона. Внесено более 250 представлений об их устранении, 53 должностным лицам объявлены предостережения о недопустимости нарушений законов.

По всем известным фактам взяточничества и мошенничества, совершенных должностными лицами военных комиссариатов и призывных комиссий, возбуждены уголовные дела, виновные привлечены к уголовной ответственности.

К вашему сведению: в 2006 году органами военной прокуратуры по фактам мздоимства работниками военных комиссариатов возбуждено три десятка уголовных дел. Только в одном Хабаровском крае их было возбуждено 11, в том числе и против военного комиссара края.

В ходе каждого призыва на военную службу в Главной военной прокуратуре, во всех военных прокуратурах округов, флотов, гарнизонов работают консультационно-правовые центры, «горячие» телефонные линии. Такая форма работы зарекомендовала себя с положительной стороны, ведь это дало возможность очень широкому кругу заинтересованных граждан, во-первых, получить бесплатную, что немаловажно, консультацию по вопросу своих прав и обязанностей, а во-вторых, пожаловаться на нарушения, допускаемые работниками военных комиссариатов.

Кроме того, во время осеннего призыва 2006 года мы по всей стране проводили широкомасштабные мероприятия по розыску военнослужащих, самовольно оставивших свои воинские части. Такая работа тоже приносит свои плоды.

По состоянию на сегодняшний день в органы военной прокуратуры добровольно явились свыше 1300 военнослужащих, уклоняющихся от военной службы, около 1000 человек задержаны.

С учетом смягчающих и других конкретных обстоятельств правонарушений в отношении более 700 лиц уже приняты решения об отказе в возбуждении уголовных дел или об их прекращении. В отношении остальных проводятся проверки и будут приняты законные решения.

- О привлечении солдат к работам «на стороне» говорено-переговорено. Министр обороны издал по этому поводу специальный приказ. Но нет-нет, да и становится известно о новых фактах использования дармовой рабочей силы теми или иными командирами и начальниками. Привлекаются ли виновные к уголовной ответственности за подобные действия?

- Ни для кого не секрет, что именно подобные правонарушения во многом предопределяют негативное отношение граждан к военной службе и подрывают престиж Вооруженных Сил в целом.

Несмотря на самые жесткие меры, принимаемые руководством Минобороны России, отдельные командиры и иные должностные лица, подменяя интересы службы стяжательством и решением вопросов личного обогащения, продолжают совершать преступления, связанные с привлечением военнослужащих к выполнению работ, не обусловленных исполнением обязанностей военной службы.

При этом нередко военнослужащие используются на опасных работах с нарушением техники безопасности, размещаются в ненадлежащих санитарно-эпидемиологических и материально-бытовых условиях, что нередко влечет их травмирование, а в ряде случаев - гибель.

Позиция и руководства Минобороны России, и Главной военной прокуратуры по этому вопросу остается неизменной и принципиальной. Хотел бы еще раз акцентировать внимание читателей, что за каждое подобное правонарушение виновные будут привлекаться к строгой ответственности. Прошу всех об этом помнить.

- Сергей Николаевич, вы несколько лет проработали на Северном Кавказе. Знаете ситуацию там, что называется, вживую. Когда все же можно ждать окончательной стабилизации обстановки в этом регионе? Есть ли надежда на то, что все террористы и руководители бандформирований (причем не только в Чечне) рано или поздно понесут заслуженную кару?

- С налаживанием мирной жизни там регистрируется все меньше преступлений и в целом нормализуется обстановка. Нисколько не сомневаюсь в том, что придет время и родители солдат и офицеров перестанут получать сообщения о том, что их «сын погиб при исполнении своего долга при проведении контртеррористической операции на Северном Кавказе», так же как уверен и в том, что все террористы, от рядового исполнителя до главаря, в той или иной мере получат по заслугам.

Визитная карточка

Фридинский Сергей Николаевич родился в 1958 году в г. Куйбышеве. Окончил военно-юридический факультет Военного института. В период с 1980 по 1997 г. проходил службу в органах военной прокуратуры Сибирского и Забайкальского военных округов. Прошел все должности от следователя до первого заместителя военного прокурора ЗабВО. В 1997-2000 гг. - военный прокурор Северо-Кавказского военного округа. С 2000 по 2006 г. - заместитель генерального прокурора Российской Федерации. С июля 2006 г. - заместитель Генерального прокурора Российской Федерации - Главный военный прокурор. Генерал-полковник юстиции. Награжден орденами «За заслуги перед Отечеством» III степени, «За военные заслуги», Почета и многими медалями.