Война на два фронта

1592, 28 марта. «Будто бы сделанный из камня» Ян, будущий гений педагогики, родился в местечке Нивница (Южная Моравия) в доме зажиточного мельника, четвертым ребенком. К слову сказать, мельница - первый простейший автомат, фактически родоначальник НТП - будет затем часто мелькать, поскрипывая лопастями, в его сочинениях. Мало того, послужит в некоторой степени прототипом новой модели образования. Вспомним хотя бы крылатое: «Школа без дисциплины - мельница без воды». Так что, видимо, и дети, помещенные со временем в нутро этой прожорливой машины, станут для нее лишь новым «материалом для перемалывания». Что, собственно, и постулирует сам автор «Великой Дидактики» в главе VI, пункте 7 своей «книги книг».

1602. Не стало отца, Мартина Коменского. Напомним, что самому Яну нет еще и десяти годов.

1603. Умирают мать и две из трех его сестер - в стране лютует страшная чума. Мальчика определяют в протестантскую общину «Чешские братья», к которой принадлежал Коменский-старший. Целых пять лет влиятельная секта опекает и воспитывает осиротевшего подростка. Кстати, отец Коменского был идеологом этой общины, неустанно защищал ее позиции в судах и деловых переговорах.

1608-10. Первые регулярные занятия в латинской школе города Пшерова. Затем община «Чешских братьев» делегирует необычайно способного 18-летнего юношу в недавно созданный Герборнский университет: «Будешь учиться там на проповедника!»

Грех пропустить занятную подробность. Будущий пропагандист «всеобщего и обязательного права на образование»*, сам-то, оказывается, знакомится со школой лишь в свои 16 лет - в том возрасте, в котором мы сегодня покидаем классы. Получается, что школа не задела своим равнодушным жерновом его врожденных творческих потенций, прежде позволив им вполне развиться на свободе.

1613-14. Германия. Меньше чем за 12 месяцев освоен курс Герборна. Странствуя по Европе кочевым студентом (и вновь - полная свобода выбора себе занятий: никаких классно-урочных рамок и пунктов досмотра нет и в помине), «вольный турист» записывается слушателем на богословский факультет следующего, Гейдельбергского университета. И опять уточним: вступительных экзаменов не видно, денег за учение не требуют, оценок не ставят, дипломов не дают, так что и слово «записался» тут неточное. Скорее так: зашел, послушал и остался. Вольный все-таки стрелок!

Пешком, через Прагу, «молодой специалист» возвращается в чешский Пшеров, получает сан священника и обзаводится вторым, библейским именем - Амос. Пасторская служба не мешает Яну Амосу преподавать. В той самой школе, где еще вчера сидел за партой.

1618-22. Фульнек. Нарушая все каноны старой педагогики, учитель, ректор школы и глава общины протестантов водит учеников гулять в столетнюю буковую рощу. В память об окаянствах замечательного земляка ее назовут «ученической».

1618. Первый и, увы, не-

долгий брак с Магдаленой Выжовской. Начало 30-летней оборонительной войны чешского народа против немецких католических феодалов. Фульнек сожжен дотла. В пожаре и болезнях гибнут двое сыновей Коменского - двухлетний и двухмесячный, а вспыхнувшая с новой силой эпидемия чумы в опустошенном, разоренном городе уносит жизнь любимой Магдалены. Коменского охватывает, по его словам, «невыразимая тоска», или, по-нашему, - жестокая депрессия. Она лишает его сна на целые недели.

1621. Австрийские католические власти выдали ордер на арест «неугомонного священника», пригрозив повесить на центральной площади Праги. Скрываясь от преследований, он уходит в горы с мешком рукописей за спиной. Впрочем, согласно другой версии, хранимый Богом для великих дел будущий классик в течение нескольких месяцев прячется в дупле большого дерева в старинном парке своего товарища, барона Карла Жеротинского (ему Коменский посвятит свой первый опыт в жанре беллетристики) - не только покровителя гонимых соотечественников, но и наместника австрийского трона в Моравии. Меж тем литературная работа продолжается - над переводами из Библии, географической картой Моравии, критическими опытами в качестве литературоведа.

1624. Лешно (Польша). Готовы первые главы «Великой Дидактики». Меж тем преподавание в местной гимназии идет своим порядком. Выдержав трехлетний траур, Коменский обручается с Доротеей Кролловой (Кирилловой), дочерью видного деятеля «Чешских братьев». Так и осталось для историков загадкой, был ли этот союз браком по расчету или настоящим, сильным и искренним чувством. Но точно известно: протестантский священник такого ранга не мог быть холостым, это не допускалось уставом религиозной общины, к которой он принадлежал.

1633-38. Завершение «Великой Дидактики»; начало работы над главным трудом жизни - 1000-страничной «Пансофией», учением о всемудрии.

1647. Сразу два лестных приглашения - из Англии и Швеции. Английский парламент предлагает Коменскому возглавить международную научную комиссию, весьма напоминающую современную ООН. Шведы в свою очередь почли бы за честь, если бы школьные реформы «по Коменскому» начались именно с их страны. Коменский едет вначале в Лондон, а затем в Стокгольм - увы, упомянутым планам не суждено было сбыться.

1648. В семье Коменских новая утрата - умирает вторая жена, Доротея. Траур, однако, по всей видимости, был недолгим, ведь уже 17 апреля 1649 года 57-летний Коменский женится в третий раз - на Яне Гаюсовой из Нидерландов, дочери ректора гимназии. Яна и Ян будут жить вместе 20 лет, вплоть до последнего вздоха гениального философа и реформатора.

1649, вновь г. Лешно (Польша). Знаменательная веха в его многострадальной биографии: Коменский удостаивается высшего духовного звания - епископа общины «Чешские братья».

1650-54. Князь Сигизмунд Ракоци, правитель Венгрии, приветливо приглашает первого учителя Европы ехать в Шарош-Патак спасать венгерское образование от варварства. На этом же настаивает и руководство «Чешских братьев». Нечего делать. Бросая философские труды, Коменский собирается в дорогу один, без семьи (это еще одно условие его высокопоставленных соотечественников и единоверцев), ибо сам себе он не хозяин, но, как пишет, «член той церкви, в которой никто свободно не распоряжается сам собой». Вскоре к князю Ракоци из Венгрии приходит полная отчаяния записка от Коменского: «К чему мое присутствие здесь? Дело не двигается, а я терплю насмешки над своими дидактическими идеями. Прошу покорнейше отпустить меня...»

Что же случилось в будущей столице всех педагогических реформ? В славной гимназии, которая в итоге все же воплотит его любимые надежды и мечты?

Сам Коменский в «Автобиографии» скажет об этом так: «Первым моим противником и противником лучших начинаний стал Ян Толнай». Вот ведь, читатель, что получается. Именно ректор (!) «мятежной гимназии» (вместе с князем Ракоци он пригласил Коменского в Шарош-Патак) первым обрушился на классика с недоуменными вопросами.

Наш соотечественник, известный педагог Петр Каптерев столетия спустя прокомментирует этот конфликт двух педагогов и педагогических систем. Но вначале вкратце обрисует нравы, царящие в гимназии, на момент появления Яна Коменского.

«Ученики допускались в школу безотносительно к своему происхождению, но непременно умеющие читать. [ Значит, были уже грамотными - важная деталь для тех, кто думает иначе.] Школа имела и приходящих учеников... [Кто захотел - пришел (или ушел). Вполне демократично, в духе нашего столетия.] Коменский предполагал устроить ее в составе семи классов, но был вынужден ограничиться тремя низшими классами. Вообще ему не удалось осуществить те планы, с которыми он прибыл в Венгрию. Сначала дело у него пошло хорошо, к нему относились очень внимательно и почтительно; но затем учителя, очень много о себе думавшие, высказались против новшеств Коменского и стали относиться к нему очень дурно. Ученики в свою очередь оказались мало расположенными к ученью и ленивыми - то вступали в школу, то выходили из нее, то начинали занятия, то бросали, так что Коменскому пришлось вести борьбу и с учителями, и с учениками. Но все это мало помогало».

Очевидно, чтобы дети не прогуливали занятия, их надо было чем-нибудь привлечь. Коменский поставил с детьми несколько театральных представлений, которые ввиду их необычайной популярности среди селян приходилось даже проводить под открытым небом. В то же время реформатор ломает голову над главной проблемой: надобно «заварить» все выходы и входы в саму школу. Сделать уроки обязательными. «Чтобы те, из кого нужно сделать людей, - обращается он к преподавателям Шарош-Патака, - не выпускались из мастерской до полного оформления». И далее: «Никому, ни под каким предлогом не следует позволять пропускать занятия или уклоняться от уроков».

Итак: до сих пор считалось, что классно-урочная система покоряла мир без боя, чуть ли не под овации целых народов. Но на самом деле, вероятно, насаждение новых порядков началось с войны Коменского на два фронта - с учениками и с учителями. Те и другие отвергали герметичный класс, встали стеной против закручивания «входных» гаек.

Но на сторону новатора встала княгиня Ракоци, наделившая Коменского (не забудьте: выдающегося дипломата, яркого гуманиста своего времени) всеми полномочиями и правом последнего слова. «Приказываю, - провозглашает княгиня, - пусть никто не смеет противодействовать! Да будет так, пусть никто этих планов не нарушает!» Власть силы административной (или аппаратной, современно выражаясь), подкрепленная несокрушимой волей, блеском, убежденностью речей и дидактическими принципами основателя новых порядков, одержала верх. Классно-урочная машина, понемногу расправляя мельничные крылья, триумфально (вот теперь уже действительно победоносно) зашагала по планете.

1654. Бедам семейным нет конца! Умирает взрослая дочь епископа. Огнем уничтожена домашняя библиотека, личные дневники и все рукописные труды. Город Лешно (вторая, «приемная» родина ученого) полностью разорен и уничтожен. «Мы потеряли все, кроме жизни», - пишет он другу.

1657-1670. Тринадцать лет покоя и почета в тихом и любимом Амстердаме вместе с Яной и детьми. Дружба с Рембрандтом, интереснейшие, порой резкие религиозные споры с Декартом. 15 ноября 1670 года Коменский переходит в лучший мир, в который свято верил и к которому всегда готовился, на 78-м году земной жизни. Похоронен близ Амстердама.

________________________

* «Школам нужно вверять всю молодежь обоего пола». Нет, это не цитата из постановления ЦК ВКП (б), а наименование одной из глав «Великой Дидактики» Яна Коменского. Причем «подрезать небесное растение необходимо, когда оно еще молодое - в весну жизни и как можно раньше».