Это наша маленькая молитва. И каждый вечер, произнося ее, я почти наяву вижу, как нас окружает плотный кокон тепла и света. Он надежней стали, крепче брони. Если Бог есть любовь, то какое заклинание может защитить лучше? Я долго не понимала, откуда берется странная смесь восторга и покоя, когда обнимаю дочь за тоненькие плечики. Потом дошло - я просто забыла, каким бывает счастье.

Мы тихо лежим, обнявшись. Дочь начинает посапывать, а я смотрю в ясное спокойное личико. Каждый раз с удивлением - как может быть красив человек! Спать мне неудобно: на узкий детский диванчик вмещаются только голова да ноги. Моя самостоятельная пятилетняя дочь вытребовала себе индивидуальное место для ночлега, но каждый вечер, потушив свет, я слышу: «Мама, мне без тебя холодно».

Я неправильно воспитываю ребенка. Это все говорят. Все всегда знают лучше. Спать вместе нельзя. Психологи пугают разнообразными ужасами, подружки со священным ужасом спрашивают: «А как же муж?» С мужем просто - он уже большой и вполне может обходиться без меня. Вот без своей мамы ему трудно, поэтому он ночует у нее. Хотя, между прочим, с детства спал в отдельной кроватке!

Мне кажется, теории воспитания написаны людьми, напрочь забывшими собственное детство. Педагоги, врачи и психологи дают разные рекомендации, главное - чтобы детям жизнь медом не казалась. Заботясь о будущем, взрослые делают невыносимым их настоящее. А мы хотим счастья сейчас! Я помню свои детские ночные кошмары и то, как мучительно хотелось почувствовать рядом надежное мамино плечо. Нам с дочкой холодно друг без друга, хотя дома - жара. Так зачем страдать поодиночке, если мы можем подарить друг другу восхитительное чувство покоя и защищенности?

Слава богу, я не педагог и не психолог, потому все, что могу дать дочери, - любовь и искренность. Я даже не придумала системы наказаний. Если не могу сердиться на нее, к чему притворяться? Когда дочь, обижаясь, кричит: «Ты не понимаешь, ты плохая», я вижу, как она страдает от своих же слов. Разве можно наказать ее больше? С чего родители вообще взяли, что имеют право судить своих детей? У взрослых, забывших детство, - комплекс Бога. И лень - работать над собой, писать новые методики воспитания, лечения и обучения.

«Ты ничего ей не запрещаешь», - упрекают подруги. Я говорю «нельзя» только в случае опасности. Многое она знает сама, умея впитывать информацию всем телом, в остальном приходится убеждать. А почему дочь должна принимать мои слова на веру? Мне всегда было непонятно, почему людей полагается уважать исключительно за то, что им довелось родиться раньше.

Ангелине хочется все усовершенствовать - отрезать лямочки у сарафана, смешать майонез с вареньем, раскрасить скучные обои. Я не считаю, что она портит вещи, за которые заплачены деньги. Зарабатывать - моя задача. Ее задача в другом - изменять мир. Обои - дело наживное, а любое творчество лучше штампа. И если дочь от этого искусства становится счастливее, мне оно нравится.

Ее не приходится учить - она учится всему сама. Моя функция - создавать условия. Взяла в руки карандаш - покупаю краски и альбомы. Захотела шить - подсовываю безопасную иголку и мулине. И все получается! Я привыкла и не пытаюсь заставить дочь делать то, что ей сейчас не нужно. Даже не учу читать, дабы потешить собственную гордость. Знаю - когда захочет, быстро научится. Зато она прекрасно владеет компьютером, и мышка в ее руках превращается в кисть.

Мне даже не пришлось объяснять дочери, откуда она взялась. Она без меня знает - детей дает Бог, а врачи помогают их «вытащить». Не представляю, каким образом ей будут вдалбливать в школе теорию Дарвина? Ежедневно мы обшариваем окрестные кусты в поисках заблудившихся котят, воробьят, слонят и львят. Ее волнует вопрос: как живут ребята и зверята, у которых теряются мамы? Ангелина твердо решила, что будет воспитателем сирот любого происхождения - человеческого или животного. Из меня вырвана клятва: они будут жить в нашем доме. Ей хочется, чтобы у всех была семья...

Она не слышит, как я ругаюсь с ее отцом, но вечером после нашей ссоры исполняет мне песню собственного сочинения с припевом: «Семья - это любовь и забота». Я восхищаюсь ее умением управлять тем, что возможно изменить, и принимать то, что изменить невозможно. Она оправдывает соседа Вальку, треснувшего ее по уху, - «у него плохое настроение». И своего отца, пожелавшего выспаться вместо того, чтобы дежурить у ее постели во время тяжелой болезни, - просто так, потому что «я все равно его люблю».

Моя дочь - из поколения индиго. Нет, я не верю, что у нее другая кровь, и мне все равно, какого цвета ее аура. Но ученые говорят, что 90 процентов нынешних детей до двух-трехлетнего возраста - индиго. То есть они приходят в мир с чувством собственного достоинства, видят не столько глазами, сколько сердцем, не любят делать обычные вещи и стоять в строю. А взрослые всего за два-три года умудряются впихнуть их в нужные им рамки, считая, что дети - это пластилин, из которого можно слепить нечто по собственному образу и подобию. Я учусь у дочери доброте, пониманию и всепрощению. Но до ее уровня мне уже не подняться. Она - другая. Мне странно читать, как нужно обращаться с детьми индиго. Уважать. Не унижать. Не обманывать. Предоставлять свободу выбора. Не приказывать, не навязывать своей точки зрения. Создавать условия для творчества.

Для меня лично эти рекомендации родились вместе с дочерью. Индиго моя дочь или нет - не важно. Ангелина уникальна потому, что я люблю ее. А разве можно с любимыми обращаться иначе? Правда, специалисты утверждают, что только 20 процентов человечества способны испытывать любовь - даже к собственному ребенку. Новое поколение в Японии называют «детьми света» - впитывая маленькие лучики тепла, они отдают его в двойном размере. Они пришли, чтобы сделать мир ярче, светлее. Но если не чувствуют любви, могут стать «детьми тьмы».

Любить - это трудно. Это значит работать над собой. Я учусь - пою из пипетки уже двух котят и прикидываю, в какие двери пройдет слоненок, потерявший маму.