Заметками о Гражданской войне наполнены его дневники 1920-х годов. Юный боец Днепровской и Волжской военных флотилий политрук Эйхлер вел их в перерывах между боями, помечая обложки по-латыни: «Pro domo sua» - «Для себя лично». Возможно, он все же готовил их к будущей публикации, уже осознав, что его призвание - литература.

Генриху Эйхлеру, свидетелю исторических событий в России тех лет, было о чем поведать. Он штурмовал Зимний, слышал ленинскую речь на III Всероссийском съезде комсомола, участвовал в Х съезде РКП(б), беседовал с участником Парижской коммуны. Он - духовный воспитанник классика Владимира Короленко, дружба с которым зародилась еще до революции.

Известные боевые командиры, литераторы Федор Раскольников и Лариса Рейснер, под чьим началом служил молодой Генрих, помогли ему найти себя в редакторско-издательском деле. По окончании Университета советского строительства (специальность - редактор) Эйхлер работает в Сибири, на Урале, в издательстве «Молодая гвардия», заведует в Москве библиотечным отделом Наркомпроса под руководством Анатолия Луначарского и Надежды Крупской. Последняя рекомендует его в аспирантуру при Наркомпросе.

Сохранилось фото: Генрих Леопольдович среди делегатов первой Всесоюзной конференции детских библиотекарей в 1927 году. Он - один из организаторов конференции - глубоко вникал в библиотечную работу. Издал небольшой, но информативный библиографический указатель «Детская литература». Писал о воспитании молодежи посредством книги.

В 1933 году происходит знаменательное для него и всей страны событие - открывается «Детгиз». С того момента берет отсчет золотой период в биографии Эйхлера. Десятки книг выходят под его редакцией в «Детгизе». Сколько писателей связано с ним творческими, дружескими узами! Аркадий Гайдар, Елена Благинина, Константин Паустовский, Максим Горький, Константин Симонов...

Трудно переоценить вклад Генриха Леопольдовича в становление детской и юношеской литературы 1930-х годов. Он помогал молодым талантам. Например, поддержал малоизвестного тогда Паустовского, издав отдельной книжечкой главу еще не оконченной повести «Кара-Бугаз». Случалось, авторы сомневались, выступать ли в качестве детских писателей. Замглавы «Детгиза» Эйхлер мастерски развеивал сомнения, за что его прозвали «главноуговаривающим».

По его инициативе вышли образцово изданные однотомники русской классики, прекрасная антология русской поэзии. Из классической поэзии Генрих Леопольдович многое знал наизусть. Его восхищение зарубежной литературой раздражало иных деятелей педагогики, всерьез клеймивших Майна Рида, Жюля Верна, Фенимора Купера как агентов буржуазных колонизаторов. Эйхлер боролся с абсурдными обвинениями. По сути его издания детской зарубежной классики заложили основу серии «Библиотека путешествий и приключений».

Лев Разгон вспоминал: «Он никогда не вызывал к себе. Все к нему бегали, когда и сколько хотели: за справкой, прибегая к его огромной памяти, с какой-нибудь новой идеей. И обижался он только на одно: несдержанное обязательство, легкомысленное отношение к делу, невнимание к автору. Я понимаю, что мы его все любили и что он возбуждал любовь к себе, где бы ни находился...»

Публиковались эйхлеровские статьи, но он мечтал о своих книгах. Готовил наброски. Вечный дефицит времени, требовательность к себе, а после - драматический поворот судьбы не дали книге родиться. Указанная в документах немецкая национальность с началом войны обернулась против него.

Годы унизительной ссылки ожидали Эйхлера в казахстанских номерных спецпоселках и Караганде, где он разделил участь тысяч советских немцев. Печататься не давали. Он по-прежнему вел дневники, рецензировал присылаемые друзьями новые книги - для себя. Он просто не мог жить и не писать.

«Несмотря ни на что!» - часто повторяемая фраза в его записях. Только бы не сломаться, не опуститься... Наконец, разрешили учительствовать. Благодаря эрудиции, большому стажу на ниве книгоиздания Генрих Леопольдович успешно вел литературу в школах, выступал с лекциями на конференциях. Он вырос в настоящего просветителя. Примечательно: заслуги ссыльного отметили медалью «За доблестный труд».

За 12 лет преподавания у Генриха Леопольдовича появились свои взгляды на обучение и воспитание, все основанные на любви к детям и предмету. Через литературу он старался пробудить в учениках главное - гуманизм. Уроки получались нетрадиционные - живые, подчас импровизированные, где нет места скуке. Он размышлял о пользе раннего развития детей, пересмотре системы оценок, взламывании самого канона урока, осуждал раздельное обучение. Близко знакомый с Антоном Макаренко, Эйхлер поддерживал его идеи коллективного воспитания молодежи, хотя на практике применял скорее индивидуальный подход.

Однажды возле школы, в кругу мальчиков-старшеклассников, учитель закурил трубку. Трубка, по его словам, раньше якобы принадлежала испанским республиканцам и самому генералу Лукачу, а потом попала в СССР. Мальчишки с любопытством проследили по карте маршрут ее путешествия. Так из уст учителя они узнали о писателе и венгерском интернационалисте Матэ Залке, об участии советских бойцов в испанской войне. А трубка была, выражаясь языком современной педагогики, неким «опорным сигналом». Эйхлер интуитивно пришел к этому понятию задолго до введения его учителями-новаторами.

Свои суждения о проблемах послевоенной перестройки школы он высказал в черновике статьи для «Учительской газеты» в 1946 году. В чем-то, наверно, заблуждался. Но в детских душах этот учитель оставил добрый след.

«Мы боготворили Генриха Леопольдовича, - писала автору этой статьи бывшая эйхлеровская ученица Эльга Позерт из Глазова. - Он словно перед глазами: невысокого роста, улыбающийся, с журналом под мышкой, окруженный детьми в школьном коридоре. Его провожали из класса до учительской. Он успевал только сменить журнал. Учитель дарил книги из отличной домашней библиотеки. Его письма храню как богатство...»

А в эпистолярном жанре он был мастер. Его дружеские послания, порой схожие с художественной прозой, достигали восьми страниц. В письме Рувиму Фраерману Константин Паустовский назвал такой объем «эйхлеровской нормой».

Пронзительны слова Эйхлера, адресованные москвичке Е.Русаковой: «Я люблю свою работу всей душой. И, если хотите, живу только ради нее, ради моих учеников. В моей работе сейчас - и жизнь, и партийный долг и - все...» Многие отозвались бы о своей профессии, как он?

Ребята не догадывались о смертельной хвори учителя, хотя побаливал он часто. Подорванное Гражданской войной здоровье всегда напоминало о себе. Жена Нина Ходня добровольно последовала за супругом в ссылку и поддерживала его. Надежда на возвращение в Москву таяла. Друзья-писатели обращались в самые высшие инстанции за помощью, но их усилия ни к чему не привели.

Беду свою он зажал в себе. Одержимо работал, вел потрясающие записи духовной жизни учителя-спецпереселенца: «Я живу, а не прозябаю, несмотря ни на что! Я считаю, что должен быть «человеком для других», пока не иссякли последние силы - во имя будущего, в которое верю всем существом...»

Генриха Эйхлера не стало в феврале 1953 года в Караганде. Имя этого прекрасного человека на долгие годы кануло в забвение. «Обо мне смогут рассказать ученики», - напророчит он в письме. В уцелевшем перечне его лучших учеников по литературе - Борис Вайсберг, парень из семьи эвакуированных. Дипломированный инженер со временем начал писать. Подняв домашний архив Эйхлера, сохраненный вдовой, Вайсберг был потрясен. Дневники, очерки, сотни писем от литературных знаменитостей... Борис Вайсберг принялся за изучение и публикацию архива, искал знавших Генриха Леопольдовича, написал повесть «Пред именем твоим...» Ему помогали многие когда-то связанные с Эйхлером люди. Во всех книгах этого писателя и издателя из Екатеринбурга так или иначе присутствует любимый педагог.

В городе Клин Московской области живет Юрий Ковалевский, занимавшийся у Генриха Леопольдовича в школе спецпоселка №24. Он посвятил учителю очерк «Издатель детских книг», строки из книги «Вон из Москвы!» Сейчас, когда имя Эйхлера возвращено из небытия, поражаешься, сколько труда за этим стоит!

Автор статьи впервые услышал о Генрихе Эйхлере от Елены Самариной из Дзержинска Нижегородской области. Ее, студентку химфака Лелю Третьякевич, соединяла с ссыльным учителем долгая переписка. Леля не решилась открыть далекому наставнику, чья она племянница. А Эйхлер, конечно, не соотносил ее фамилию с всенародно читаемым тогда романом Александра Фадеева «Молодая гвардия». Не раз встречавшийся с Фадеевым, он любил эту книгу и на уроках восхищался краснодонцами. Эйхлер не знал, что образ книжного предателя Стаховича, к несчастью, биографически походил на дядю Лели, одного из вожаков подпольной «Молодой гвардии» - Виктора Третьякевича, геройски погибшего, но оклеветанного. Лишь в 1959 году Виктора посмертно реабилитировали.

С детства увлеченная темой «Молодой гвардии», я вышла на Елену Самарину и ее книги, изданные Борисом Вайсбергом. Вот как получилось: воспитанники Эйхлера взялись за перо, тем самым продолжая его дело. Благодаря им мне дорого все связанное с личностью Генриха Леопольдовича. Я вижу его маленький подвиг в силе духа, победе воли над отчаянием. Бывает, жалею, что разминулась с ним во времени. Хотя бы письмо ему написала. Но это - увы! - лишь фантазии...

Передо мной - исписанные мелким почерком старые тетрадные листки: «Берегите свое сердце, душу свою. В повседневной суете, в постоянной занятости нужными и ненужными делами мы часто теряем то, что не вернуть никогда Желаю вам ощущения роста душевного богатства - всего, что входит в понятие счастья. Будьте счастливы по-настоящему...»

Это пожелание Генриха Эйхлера всем нам.

Наталья БУХВАЛ, библиограф Псковской областной библиотеки для детей и юношества имени В.А.Каверина