Спор - а нужна ли наука в вузах - идет уже давно. Чиновники, далекие, как правило, и от науки, от высшего образования, считают, что в университетах должны работать преподаватели, а в научно-исследовательских институтах - ученые. Однако в Америке, например, наука вообще сосредоточена в университетах, а профессора зачастую сами доводят свои идеи до производства.

- Наука в вузе - это основа, по значимости не меньшая, чем хорошее преподавание. Я не мыслю университета с высокой репутацией, где бы не было сильной науки, сравнимой с наукой передовых научных центров страны и мира. Прослеживается такая закономерность: если на кафедрах или в лабораториях вуза ведутся исследования мирового класса, то там обязательно встретишь сильных студентов и сильных аспирантов. А на читаемых курсах учитываются все новейшие достижения этих кафедр и лабораторий, так что они резко отличаются от стандартных школярских курсов. Согласитесь, университет - это не просто чтение лекций по книжке, это прежде всего, начиная уже с первого-второго курса, участие студентов в научной работе. В этом, на мой взгляд, и состоит настоящая подготовка будущих специалистов. Поэтому наука в университете - неотъемлемая часть учебного процесса. Мне часто приходится общаться с зарубежными коллегами, и на таких конференциях неоднократно возникает вопрос: а нужна ли наука в вузах? Лично у меня он вызывает улыбку. Ведь для российского высшего образования этот вопрос был решен еще 250 лет назад. В этом и сила нашей системы. Сейчас мы не единственная страна, где есть наука в вузах. К примеру, в США вообще практически вся наука сосредоточена лишь университетах.

Если же совершить экскурс в историю высшего образования в России, то надо сказать, что науку в университетах всегда поддерживали. Особенно, если это касалось МГУ. Соответствующими постановлениями правительства 30-50-х годов были введены научные сотрудники на кафедрах. В МГУ таких сотрудников было около 4 тысяч. Работая на кафедрах, они не только участвовали в учебном процессе, но и занимались наукой. Потом после 60-х годов кафедральную науку изъяли из вузов. Остались лишь регламентированные занятия профессора наукой и научные институты в составе вузов. Здесь стоит сказать об их судьбе. На самом деле эти институты были сильно обескровлены в 90-е годы. Их финансирование уменьшилось в несколько раз, и к тому же было нерегулярным, его не хватало даже на зарплату, не говоря о научных разработках. В результате всех этих катаклизмов сотрудники научных институтов либо уходили, либо пытались спастись российскими или зарубежными грантами. К сожалению, до сих пор институты в вузах не признаны научными организациями. Этот вопрос ставили на VII съезде ректоров, но окончательного решения пока нет.

- Виктор Антонович, на уровне правительства и президента много говорилось о приоритете науки. Вы почувствовали на себе реальную поддержку?

- Университетов, имеющих в своем составе научные институты, в России около 20. И все они испытывают те или иные трудности либо с финансированием, либо со статусом - признанием должностей, приравниванием их по льготам к профессорско-преподавательскому составу. И все-таки несмотря ни на что, я высказываю сдержанный оптимизм по поводу стабилизации и улучшения ситуации в целом, а также увеличения финансирования университетов. Мы научились получать не только российские, но и зарубежные гранты. Я считаю, что нам надо более серьезно поддерживать грантовую систему в России. Так, к сожалению, программа «Университеты России» Минобразования РФ почти что заглохла, хотя о ней так много говорилось. Я, как ученый, считаю, что если мы не решим вопрос поддержки науки в университетах, то наверняка потеряем лидерство в образовании.

- Вы придаете науке в вузах первостепенное значение, но по сравнению с Западом научные идеи до материального продукта доходят у нас значительно реже.

- Это старая песня о внедрении, появившаяся еще лет 20 назад. Научные взгляды должны внедряться, говорили тогда, и само слово «внедряться» отвечало в те времена истине. Сейчас работают другие механизмы и есть немало положительных результатов. Не так уж редки случаи, когда ученый не только хорошо разбирается в науке, имеет серьезные фундаментальные знания, но и обладает жилкой бизнесмена, менеджера, организатора. Он прекрасно понимает, что серьезное открытие венчает конечный результат и поэтому необходимо внедрение, создание активной научной группы в вузе. Важно также, чтобы научная фундаментальная идея заинтересовала предприятие, в котором есть высокотехнологические процессы. Тогда эти предприятия смогут тиражировать научную идею, искать прямой рынок, а реальные деньги вернутся в научную группу. Приведу пример: у нас на химическом факультете МГУ на одной из кафедр был хороший научный задел по углеродным соединениям. Все это шло еще от академика Леонида Федоровича Верещагина и профессора Кирилла Николаевича Семененко. Даже в те времена много занимались углеродными материалами, они были необходимы для космических аппаратов как теплоизоляция. Пластину, аналогичную той, что оторвалась от американского шаттла, мы умели на высочайшем уровне делать еще в 70-х годах. Пенографит - пена из угля использовалась как изоляция для первых полетов. После ухода из жизни ученых Верещагина и Семененко научную группу возглавил профессор Виктор Васильевич Авдеев. Он хорошо знал эти идеи от своих учителей, кроме того, он сам талантливый ученый, создал объединения по всей стране. Сейчас у него работают 800 человек, эти группы дорабатывают научные идеи с разными предприятиями. Например, в РАО ЕЭС используют идею наших ученых для производства кабеля. Она оказалась настолько востребованной, что ученые заработали хорошие средства. Кроме того, практическое внедрение научного открытия было замечено в масштабах страны. Авдеев с докладом своих результатов был у президента. Он выиграл один из основных грантов по ведущим направлениям, утвержденным Государственным советом по образованию и науке. Виктор Васильевич стал примером удачного соединения ученого и менеджера в одном лице.

- А если у ученого таких способностей нет?

- Западные университеты ввели в свои уставы (и это требуется законом) три функции университета - учеба, наука и инверсия в высокие технологии. И если университет не выполняет третьей своей задачи, то его финансово наказывают. У нас, думаю, тоже надо создавать центры, в том числе административные отделы, которые должны на современном уровне этим вопросом заниматься. Есть сейчас и другая идея - создание научных парков в университете. Но все-таки научные парки - это самостоятельное юридическое лицо. Университет - только учредитель, и тут возможны проблемы отношений.

- Наверняка внедрение научной идеи профессором Авдеевым - не единичный случай в МГУ?

- Таких примеров тысячи. Так у наших ученых в центре томографии МГУ купили уникальные томографы, кстати, ученые сами разработали уникальные методики, оказавшиеся востребованными Минздравом. В наших стенах изобретена программа для текстового перевода. Есть программы, защищающие компьютеры от вирусов.

- Возможно, профессору понадобится помощник, ведь не каждый ученый потянет на себе весь груз внедрения идеи в практику.

- Вероятно, воплощение научной идеи в жизнь будет идти через специальные центры при университетах, но их-то пока нет, их надо создавать. Мы живем еще старыми мерками - научными отделами, собирающими цифры. Я был в Стокгольмском технологическом университете. Встречался с людьми, которые работают в отделах по внедрению. Именно они и помогают профессорам практически воплощать свои идеи. У нас это могли бы делать сотрудники научных парков.

- С этими задачами, наверное, справятся только университеты, имеющие хорошую научную базу?

- Все вузы России, разумеется, это не потянут, у них просто нет оборудования для исследований, научных школ, методик. Кроме того, выдающиеся личности, как правило, сконцентрированы при так называемых ведущих вузах. А статус «ведущего» заслуживается годами и упорной работой. Просто так назначить «ведущим» нельзя. Вуз должен быть признан в своем сообществе.