Дачный кооператив хорош тем, что здесь поневоле мы все вместе растим детей, они все на виду, все их места кучкования: у малышни песочница, у молодняка - скамейка недалече. И можно отслеживать по годам все возникающие стихийно игры, моды, пристрастия. И не надо ехать смотреть те или иные школы, детсады: продукт налицо. В песочнице или на скамейке. Недостающую информацию можно всегда узнать у мам и пап, бабушек и дедушек.

В этом году лидерство у малышни уверенно держала пятилетняя Даша Волхонская. Она сменила на этом посту бесспорного лидера минувших лет Феденьку, моего племянника, у которого уже в детском саду было уважительное прозвище «воспитатель». Теперь Федор уже сам дядя - трехлетнего Мишу, его племянника, сдадим Дарье на следующее лето.

Даше тоже тесна роль воспитуемой. Она намерена с этого года сама взяться за воспитание воспитателей и заранее репетирует строгий голос на сверстниках. Малыши ходят за ней гурьбой - калитка в заборе их дачи без замка. Родители вынуждены оставлять на двери записку: «Мы спим», иначе покоя не дадут.

Дарья очень артистична, видно, что в детсаду хороший хореограф. Обожает танцевать под музыку, то и дело меняя наряды, импровизируя на ходу с шапочками и шалями, с монетками из Турции. Мы, было, заладили даже дачный театр, но пришлось отложить открытие сезона до лучших времен: трех- и четырехлетние актеры еще не умели собираться на репетицию, стрелки часов им пока ничего не говорят. Да и как выучить роль, если ни читать, ни писать не умеешь?

Я обратила внимание, что нынешний состав песочницы гораздо более созерцателен и замедлен в развитии, чем малышня еще лет пять-семь назад (многие из них в три года жадно штудировали не только сказки, но и справочники, энциклопедии). А вот мой собственный внучатый племянник, к примеру, к трем годам еще почти ничего не говорит (зачем? и так всем ясно, что ему нужно), зато вполне сносно читает (когда интересно) и охотно распевает с папой песни.

В этом летнем сезоне «хитом» и на подростковых дискотеках (слышала в командировках), и у трехлетней публики был, безусловно, «шоколадный заяц, ласковый мерзавец». Я еще подумала, что все эти строчки типа «шоколадного зайца» или «мой мармеладный, я не права», просто не могли быть созвучны поколению нынешних двадцатилетних, их родителей: те росли в условиях дефицита и шоколада, и мармелада.

Нынешние родители малышей вообще вызывают у меня глубокое уважение. Они взрослее, чем мы, их родители, были в их годы. У них меньше иллюзий, больше реальных забот, и не только житейско-финансовых. Моей сестре никак не понять сына, что тот в Москве не желает со всеми вместе жить в одном доме на разных этажах. А вдруг взрыв, дом рухнет, и все останемся без квартир? Ей кажутся «стариковскими» такие страхи, а может, это мы сами просто более инфантильны.

Что там за будущее зреет в песочнице? Это, увы, зависит не только от Даши, Миши, Феди и всех их родителей, учителей, воспитателей, вместе взятых.

Есть еще погода за окном. Социальная. А ее спрогнозировать невозможно. Звезды не в счет.