Практика введения так называемых классов коррекции и классов ЗПР имеет место в нашей стране уже достаточно давно, но тесно столкнуться с этим явлением мне, как учителю, пришлось совсем недавно. Попытаюсь взглянуть на подобную практику с позиции гуманистической педагогики и здравого смысла...

Итак, подобные вышеперечисленным классам явления представляют собой части системы дифференцированного обучения. И вроде идея сама по себе не плоха - объединить ребят с приблизительно одинаковыми показателями в обучении в один класс и заниматься с ними по особой программе. Однако на этом пути возникает очень много НО. Во-первых, кажется, мало кто заботится о причинах неуспеваемости ребят. Между тем у кого-то отклонения вызваны факторами развития в силу неблагоприятной наследственности, травмы и т.п. У кого-то социальными факторами, а у кого-то банальной педагогической запущенностью.

Во-вторых, так повелось в обществе, что класс с ярлыком, например ЗПР, сразу отпочковывается от «нормальных» классов, что сразу сбрасывает ребят в самый низ социальной лестницы.

В-третьих, в рамках общеобразовательной школы работать с классами по особой программе весьма затруднительно, а кому-то эта программа просто необходима.

В-четвертых, уже само отношение школьной общественности к ребятам в спецклассах лишает их всяких мотиваций к дальнейшей учебной деятельности. В итоге мы получаем очень сложную ситуацию. С одной стороны, возможность особой работы и особого внимания к ребятам, с другой - класс с очень сложной структурой межличностных отношений. Класс получает звание «самого-самого» по совершенно разным отрицательным показателям. А никто не задумывается о том, кто в этом виноват...

Не имея ничего против педагогов, работающих с подобными ребятами (сам я также работаю в одном из подобных классов, правда, с уже снятым «особым статусом»), стоит все же взять вину на себя. Учителя-предметники просто не в состоянии слишком дифференцировать работу, не в состоянии «сидеть» лишние часы на одной и той же теме, ибо существует план. А если задуматься - какой толк от «пройденного» плана, если большая часть материала в лучшем случае вызубрена или просто опущена? Работать же с детьми над развитием навыков нет времени, а у самих детей нет желания. Неизвестно, есть ли здесь вина учителей, или же дети сами снизили свою самооценку после получения «особого» статуса. Но все чаще на уроке я слышу слова, не совсем приятные в адрес школы и самих себя. Дети отдают себе отчет в том, что они «особые». Что с них «другой спрос». Что на них «поставили крест», теперь им можно «делать все что хочется». Вряд ли здесь виноваты учителя. Беседы со многими из них подтверждают то, что «крест» на детях никто не ставил, что все стараются... Значит, остается одно - «особый статус». Этот ярлык, повешенный на учеников когда-то, не дает покоя ни им, ни окружающим. И это лишь внешняя, хотя и основная сторона. Внутренняя же сторона - иная. Дети полностью теряют мотивацию к учебной деятельности. Оно и понятно - нет стимулов, не за кем тянуться, а главное - уже и не за чем. Ученики начинают вести себя соответствующим образом, а при попытке пойти им навстречу быстро забывают, что такое труд.

...Не ставлю пока им плохих оценок - двоек им хватает и по другим предметам. Верю до конца в силу убеждения и гуманности. Но насколько меня хватит? Кажется, что многие из ребят просто не понимают добрых слов, просьб и мягких замечаний. Неужели надо повышать голос и топить двойками? Почему и зачем? И что это нам даст? Знаний не прибавится, а главное - не прибавится ни навыков для их получения, ни навыков нормального «общежития».

Можно сказать, что все вышеперечисленные проблемы часто встречаются в нашей системе образования, и вовсе не обязательно, что виной всему «особый статус». Но школа - это проекция общества, во-первых. А во-вторых, «особый статус», как ни крути, на уровне подсознания все равно имеет влияние и на учеников, и на педагогов. Нам надо чаще задумываться над этим. Если мы хотим в будущем получить нормальное здоровое общество, нам надо подумать, что можно сделать с классами коррекции и ЗПР. Нам надо подумать, не как учить, а как больше воспитывать наших детей. В современном мире средства коммуникации и новые технологии развиты уже настолько, что любую информацию в любом объеме ученик может добыть и переработать сам. Нам, учителям, нужно лишь правильно задавать вектор и давать необходимый для современного человека минимум. И ничего нет страшного в том, что ученик в 8-м классе не вспомнит, какие земли были присоединены к тому или иному государству по итогам Венского конгресса. Страшно, если он забудет, кто такой Наполеон. Для того чтобы этого не произошло, и есть учитель. Но главная роль учителя должна сегодня сводиться к тому, чтобы ученик не только получил нужные знания, но и правильно их использовал, а для этого нужна ежедневная, кропотливая, систематичная, всеобъемлющая (школа + родители) воспитательная работа. Работа, которая не должна сводиться к «мероприятиям» или даже «системам мероприятий». Работа, которая должна проводиться всеми учителями, пусть даже в ущерб предметным знаниям, иначе... Иначе мы получим пусть даже и образованных, но юных циников и эгоистов. Так что сейчас перед учителями стоит очень тяжелая задача: сделать общество умнее, а главное, нравственно чище. Для этого нам самим нужно быть нравственнее, трудолюбивее и не забывать не только об «оптимистической гипотезе» (даже в самые тяжелые моменты), но и о словах замечательного педагога Василия Александровича Сухомлинского, который говорил: «Чтобы ребенок чувствовал сердцем другого человека - так можно сформулировать важную воспитательную задачу, которую я поставил перед собой». Но сложно учить других тому, чего не умеешь сам. Так что всем нам есть о чем подумать.

Евгений ХРОПОВ, учитель истории и обществознания средней школы №14 города Калуги