Вроде теоремы Ферма. Многие ли, кстати, знают, кто наконец решил эту грандиозную математическую загадку? Очень сомневаюсь! А вот имя Григория Перельмана знают теперь все, кто старается не пропустить телевизионные новости. И не столько в связи с содержанием самой теоремы Пуанкаре - разобраться в ней могут, по словам специалистов, всего несколько человек в мире. Но тот факт, что российский математик отказался принять присужденную ему Филдсовскую премию (аналог Нобелевской для математиков) размером в миллион долларов и медаль, вызвал острейший интерес. Многомиллионная аудитория телезрителей, а вместе с ней и журналисты жаждали объяснений. Выяснилось, однако, что сам Григорий Яковлевич на контакт не идет, никаких интервью давать не хочет и просит его не беспокоить. Что ж, на это каждый имеет право. Но в такой ситуации простор для домыслов открывается самый необозримый. От вопросов о здоровье до сомнений: а уверен ли Перельман в том, что его доказательство безошибочно? Событие-то действительно историческое. Имя автора, хочет он того или нет, войдет в учебники.Филдсовскую премию присуждают только после многолетней проверки предложенного решения. А на все остальные вопросы директор Международного математического института имени Леонарда Эйлера Людвиг Дмитриевич Фаддеев предложил ответ самый короткий: он другой. Не такой человек, как мы с вами. И все. Более развернуто попытался объяснить поведение коллеги представитель Математического общества: понимаете, человек многие годы занимался доказательством, сложность которого трудно себе представить. Наконец получилось. Математики всего мира проверяли это решение. Пришли к выводу, что все верно. Победа потрясающая. Прыжок в запредельность. Все остальное ему уже неинтересно.

Так может быть? Тамара Борисовна руководит школой, которую заканчивал Григорий Перельман, вот уж скоро четверть века и поступку своего ученика ничуть не удивляется. Стоит ли удивляться, считает она, если среди учителей Гриши было немало классических энтузиастов, которые во все времена выглядели чудаками. Часами могли заниматься отдельно с особо одаренными детьми, учитывая уникальность каждого. Переживали за них и восхищались, берегли и старались обеспечивать постоянное развитие вне всяких программ и норм. Такой труд деньгами не измерить.

Надо сказать, что лицей №239 - учебное заведение, известное не только в Санкт-Петербурге и России, но, без преувеличения, - в мире. За годы его существования 75 выпускников стали победителями международных олимпиад, а 280 - олимпиад всероссийских. Эта поистине золотая молодежь всегда становилась объектом пристального внимания зарубежных университетов и лабораторий. Многие сразу после школы получали приглашения в американские вузы. Уезжали далеко не все. Но встречи выпускников 239-й проходят теперь тем не менее и в Нью-Йорке, и в Лос-Анджелесе, и в Вашингтоне. Среди знаменитых воспитанников не только выдающиеся математики и физики. Андрей Толубеев, Борис Гребенщиков, а также некоторые депутаты и члены российского правительства тоже учились в 239-й. И первыми в этом ряду следовало бы называть имена тех, кто стал теперь талантливыми учителями, воспитывающими новые поколения звезд и в своей школе, и в 566-й, больше известной как школа академика Алферова. Там работают уже около десяти выпускников 239-й. Получается, что в науку и культуру современного Петербурга, наряду с Эрмитажем и Мариинским театром, ФМЛ №239 вносит свою довольно существенную составляющую.

Легко согласиться, что в такой школе атмосфера может значительно отличаться от атмосферы, царящей в обществе. Говорят, что класс, в котором учился Григорий Перельман, был исключительно сильным. И рыхловатый мальчик с длинными девичьими ресницами, неплохо играющий на скрипке и постоянно погруженный в математические размышления, не выглядел звездой, несоизмеримой с другими. Правда, пятерки по всем предметам в этой школе получать непросто. А Гриша был бы отличником, если бы не физкультура. По этому предмету даже четверку в аттестат пришлось натягивать. Блистательная победа на Международной математической олимпиаде в Будапеште в 1982 году, где он получил 42 балла из 42 возможных, школу, конечно, обрадовала. Но на Доске почета рядом с ним с неменьшими достижениями красуются десятки других лауреатов. Некоторые получали свои награды из рук президентов страны.

Об истинных масштабах дарования Перельмана могли догадываться разве что математики - Сергей Евгеньевич Рукшин и Валерий Адольфович Рыжик, который был у них классным руководителем. Неловко даже пытаться охарактеризовать несколькими фразами уровень мастерства этих педагогов. В спорте сказали бы - заслуженные тренеры международного класса. Переманивали бы за миллионы из страны в страну. Рискну предположить, что трудности при этом возникали бы самые неожиданные. Для таких людей работа с каждым одаренным ребенком, как для Гриши поиск доказательства гипотезы Пуанкаре: и страсть, и смысл жизни. А какие дарования попадутся там, в зарубежье, еще неизвестно. Григорий Яковлевич, например, прожил в Америке несколько лет, после чего отказался от профессорской карьеры, безбедного существования до последних дней жизни и вернулся в 1996 году на работу в должности скромного научного сотрудника. Сказал, что там у него задачи не решаются.

Каждый из юных гениев - особая проблема для педагога. Непонятно, как его учить, как находить общий язык, как жить, чтобы талант проявил себя по максимуму. Они не вписываются ни в какие расписания и программы, для них непригодны общепринятые нормы. А роль учителя тут абсолютно не похожа на ту, какую играет обычный преподаватель в обычном классе. Валерий Адольфович говорит, что чаще всего она просто нулевая - в том, общепринятом смысле. Сверходаренный ребенок развивается сам. Важно вовремя подбрасывать ему пищу для размышлений, чтобы не скучал. А в остальном - беречь и холить, защищать, чтобы, обнаружив нечаянно свою непохожесть на остальных, он не впадал в депрессию, которая может быть и трагической.

Человек, наделенный интеллектом необычайной силы, неизбежно живет в мире других проблем и других ценностей. Часто как бы балансирует на узкой полоске между бытием и запредельностью, которую нам и вообразить-то невозможно. Внешне это может выражаться в формах, шокирующих обывателя. Знаменитый французский математик Александр Гротендик на Всемирном конгрессе вышел произносить свой блистательный доклад... босиком. И это не эпатаж, не стремление поразить во что бы то ни стало публику. Он поразил ее яркостью мысли. А многие вещи, кажущиеся нам важными, для такого мыслителя просто не существуют. Уровень развития точных наук, их передний край находятся сейчас за пределами понимания среднего человека. Для решения новых проблем требуются такая энергия мысли, такое напряжение всех сил, что нервы могут не выдержать. И если задача наконец решена, оказывается порою, что вокруг вершины - пустота, космос. Куда двигаться, непонятно. Вот где проблема.

Нам, людям непосвященным, трудно судить, насколько близко подобрался к разгадке форм Вселенной математик Григорий Перельман. Несомненно, однако, что своими поступками он невольно заставил многих задуматься, так ли уж безусловны те ценности, которым мы посвящаем порою всю свою жизнь. Задал свою загадку.

Санкт-Петербург