Благодаря апелляции к естественным правам и признанию природного равенства людей мыслители Нового времени могли выступить против прежних представлений о сословном неравенстве и сословных привилегиях. Природное равенство ведет к социальному равноправию. В естественном состоянии еще нет ни законов, ни собственности, нет еще четкого различия между «твоим» и «моим». Есть право каждого захватить то, что ему требуется и что он в силах захватить. Можно сказать, что это состояние неограниченной свободы и полного удовлетворения естественных потребностей.

Так, по мысли Т.Гоббса, естественные права - это свобода человека использовать все свои силы для сохранения своей жизни, для владения всеми благами, близок к нему Джон Локк. Примерно те же воззрения свойственны французским и американским просветителям. Но естественное состояние с необходимостью сменяется гражданским состоянием. Дело заключается в том, что желания и силы людей примерно одинаковы, благ же для удовлетворения потребностей всех недостаточно; из-за этого возникает (или может возникнуть) «война всех против всех», по выражению Т.Гоббса. Желание избежать такой войны или прекратить ее заставляет людей договориться между собой, заключить общественный договор о всеобщем добровольном ограничении естественных прав и естественной (то есть неограниченной) свободы. В результате грубый эгоизм заменяется эгоизмом разумным, а естественное состояние - гражданским, то есть общественным состоянием. Ведь каждый понимает, что лучше добровольно поступиться частью своих естественных прав, чем потерять все. Так возникают цивилизованное состояние, гражданское правление, государство. Модели его различны - от наиболее этатической (где государство - все, человек полностью подчинен ему - такую модель предлагает Гоббс) до наиболее демократической - у Ж.Ж.Руссо. Но большинство мыслителей XVII-XVIII веков убеждены в том, что в цивилизованном состоянии естественные права и неограниченная свобода сменяются гражданскими правами и обязанностями и ограниченной до определенной степени свободой. На этой ступени исторического развития появляется также различие между «твоим» и «моим», узаконивается частная собственность, возникшая первоначально в результате захвата (земли, имущества).

Так возникло разделение права на право естественное и общегосударственное, к которому относятся правила и законы, возникшие (вначале как обычаи) и установленные для совместной, общественной жизни людей. Гроций первым из них считает «воздержание от чужого имущества и обязанность возвратить чужую вещь и возместить полученный от нее доход». Джон Локк полагает, что в этот период возникло также право на свои руки, то есть на свой труд и на результат своего труда: «Участок земли, имеющий такие размеры, что один человек может вспахать, засеять, удобрить и возделать его и потребить его продукт, составляет собственность этого человека», ибо он вложил в него свой труд.

Итак, гражданское право тесно связано с понятием частной собственности прежде всего на землю. Но для того чтобы собственность, возникшая в результате первоначального захвата, стала легитимной, требуется либо каким-то образом снять крайности богатства и бедности, либо вообще перераспределить собственность так, чтобы для всех членов общества она стала приблизительно равной. Хотя Руссо и считает частную собственность источником всех социальных бед и несчастий, но вернуться к естественному состоянию, «золотому веку» человечества, невозможно, как и отказаться от частной собственности. Он называет право собственности священным, даже более важным, чем сама свобода, потому что «собственность - это истинное основание гражданского общества и истинная порука в обязательствах граждан».

Гражданское общество (прежде всего государство), по мнению этих мыслителей, устраивается между двумя полюсами. Один полюс - это естественные права природного индивида. Другой - права общества (государства) в целом.

Вольтер, Дидро и Руссо, отказываясь от традиционных сакральных представлений о происхождении государственной власти, выдвигают концепцию общественного договора. Общественный договор же могут заключать только уверенные свободные личности. А для того чтобы наделить человека автономией и свободой, его нужно представить как абсолютно атомизированное, изолированное существо. Отсюда и вытекает необходимость концепции естественного состояния и естественного права. Большинство просветителей считали естественное состояние наилучшим, а естественные права священными.

Сегодня мы полагаем, что человек, будучи, несомненно, «природным», естественным существом, всегда был одновременно и существом социальным, культурным; поэтому все его свойства и права изначально формировались (и продолжают формироваться) на основе общения внутри определенного исторического социума. И все же свойственный просветителям натуралистический подход к человеку содержал немало положительных моментов. Натуралистическое толкование служит как бы преградой для тоталитаристских тенденций государства, коль скоро человек существо естественное, то его права неотчуждаемы по причине их природности, за индивидом стоит сама природа. При образовании гражданского общества явились разные общественные договоры, заключавшиеся свободными людьми, - билли о правах, декларации и конституции, в основании которых лежит признание естественных, неотчуждаемых прав личности.

Таким образом, предшественниками французских просветителей, на которых чаще всего ссылаются как на основоположников нового взгляда на общество и человека, были английские философы XVII-XVIII столетий - прежде всего Джон Локк и Томас Гоббс. Так, Локк считает права и свободы человека первичной ценностью, а законодательные ограничения этих прав и свобод - вторичными, основанными на соглашении. Напротив, Гоббс утверждает, что воля государства (суверена), выраженная в законах, важнее свободы отдельного гражданина - в противном случае наступает хаос и начинается борьба всех против всех. Свобода, по Гоббсу, распространяется лишь на те случаи жизни, которые не регулируются законом.

«...Естественная свобода человека заключается в том, что он свободен от какой бы то ни было стоящей выше его власти на земле и не подчиняется воле или законодательной власти другого человека, но руководствуется только законом природы». Джон Локк

«...Свобода подданных заключается в свободе делать то, что не указано в соглашении с властью... Если под свободой мы стали бы понимать свободу от законов, то было бы не менее нелепо, чтобы люди требовали для себя, как они это часто делают, такой свободы, при которой все другие люди могли бы стать хозяевами их жизни». Томас Гоббс

Обе точки зрения нашли в дальнейшем своих последователей. Взглядов, близких Гоббсу, придерживался, например, Шарль де Монтескье, французский философ-энциклопедист, один из создателей современной теории государства. Одним из самых ярких сторонников теории Локка был английский публицист-революционер Томас Пейн, автор знаменитого памфлета «Здравый смысл».

«...Необходимо уяснить себе, что такое свобода и что такое независимость. Свобода есть право делать все, что дозволено законами. Если бы гражданин мог делать то, что этими законами запрещается, то у него не было бы свободы, так как то же самое могли бы делать и прочие граждане». Ш.Монтескье

«...Человек вступил в общество не затем, чтобы стать хуже, чем он был до этого, или иметь меньше прав, чем прежде, а затем, чтобы лучше обеспечить эти права. В основе всех его гражданских прав лежат права естественные. Естественные права суть те, которые принадлежат человеку по праву его существования. В основу каждого гражданского права положено право естественное, существующее в индивиде, однако воспользоваться этим право не всегда в его личных силах. Сюда относятся все права, касающиеся безопасности и защиты». Томас Пейн

Таким образом, в последней четверти XVIII века идеи философов-просветителей начали воплощаться в политическую практику. Сначала это произошло в Северной Америке, где тринадцать английских колоний восстали против короля и объявили в своей Декларации независимости о намерении создать новое государство, основанное на принципах свободы и равенства всех граждан.

За борьбой американцев с тиранией сочувственно следила вся просвещенная Европа; но все же события 1774-1782 годов не могли всерьез потрясти основы цивилизации, ибо созданные повстанцами Соединенные Штаты Америки были малонаселенной аграрной страной, далекой, экзотической периферией тогдашнего цивилизованного мира, мало влияющей на ход европейских событий. К тому же в Северной Америке никогда не существовало европейских феодальных установлений и институтов. Американцы начали как бы с чистого листа: чтобы построить «государство Разума», им не пришлось разрушать старый порядок. Спустя всего 13 лет после обнародования филадельфийской декларации старое общественное устройство рухнуло в одной из ведущих стран Европы - во Франции.

Датой Французской революции считается 14 июля 1789 года. В этот день народ Парижа взял штурмом королевскую крепость-тюрьму Бастилию и вынудил правительство Людовика XVI согласиться с ограничением королевской власти и с правом созванного им народного представительства - Генеральных штатов, объявивших себя к этому моменту Национальным собранием, - реформировать управление страной. Но по-настоящему новый порядок вещей был закреплен лишь полтора месяца спустя, когда Национальное собрание приняло основополагающий документ революции - Декларацию прав человека и гражданина.

...Представители французского народа, образовав Национальное собрание и считая, что невежество, забвение прав человека или пренебрежение ими являются единственной причиной общественных действий и испорченности правительств, приняли решение изложить в торжественной декларации естественные, неотъемлемые и священные права человека, чтобы такая декларация, неизменно пребывая перед взором всех членов общественного союза, постоянно напоминала им их права и обязанности.

Таким образом, 26 августа 1789 года Национальное собрание Франции приняло Декларацию прав человека и гражданина, включающую следующее утверждение: «Конечной целью всякого политического учреждения является обеспечение естественных и неотъемлемых прав человека. Таковыми являются право на свободу, собственность, безопасность и сопротивление угнетению». Целью этого заявления было установление нового общественного порядка, при котором каждый индивидуум получил бы благо обладать обеспеченными законом свободами в качестве права. А не потому, что другие сочли бы добродетелью оказывать ему благодеяния. Новый общественный порядок не осуществился - вмешался террор. Но идея осталась жива. И потому, что она осталась жива, наша современная политика в отличие от античной отводит индивидууму первое место.

При этом формулировка прав и свобод личности, предложенная Национальным собранием Франции в 1789 году, практически без изменений воспроизводилась в большинстве европейских конституций XIX века. Таким образом, в основу новой правовой системы легли как раз те самые постулаты естественного права. Но при этом большинство критиков считало, что те или иные права не дарованы людям изначально Природой или Богом, а возникают и меняются в ходе исторического развития. Эту теорию часто связывают с так называемой позитивистской философией права. Позитивисты считали, что норма, не закрепленная в действующем на данный момент законе, не может считаться «неотъемлемым» правом; в лучшем случае это не более чем моральный идеал. Соответственно права человека рассматривались не как «естественные и неотъемлемые», а как результат культурной и идейной эволюции человечества. Но между позитивным и моральным правом существует большая разница. Во-первых, позитивные права осуществляются в соответствии с законами. Моральные же права необязательно осуществляются посредством законов.

«...Следует возвести в абсолют моральное господство общества над каждым из его членов. Наиболее целесообразное использование членов общества есть право и обязанность данного общества». Ф.Бредли

Можно ли «обосновать» права человека такими категориями, как свобода, справедливость, достоинство?

Обсуждая вопрос о правах человека, неизбежно сталкиваешься с этой проблемой, ибо принято считать, что поскольку позитивные права происходят из позитивного законодательства, то и естественные права, или права человека, происходят из естественного законодательства. Правомочность одного зависит от правомочности другого.

Фашистский вызов демократии, миру, принципиально отрицая равенство людей, продемонстрировал ужасающую возможность трактовать естественное право как право сильного, а естественный закон как естественный отбор. Коммунистический вызов вновь и вновь ставил перед демократией старый вопрос о противоречии между равенством и свободой. Той свободой, которая приводит к неравенству социальному, культурному, экономическому. Было ясно, что «реальный социализм» не в состоянии решить эту проблему: отняв у граждан всякую свободу, он лишь обеспечил подавляющему большинству равенство в бесправии и «социальную справедливость» всеобщей нищеты.

Но все же, как устроить общественную жизнь так, чтобы слово «равенство» не осталось пустым звуком для большого количества граждан, чье имущественное, физическое, интеллектуальное, культурное положение приводит к ущемлению их прав, «среди коих основные - право на жизнь, свободу и стремление к счастью»?. «Социальный вопрос» и для XX века оставался одним из важнейших.

Для его современного разрешения потребовалось, с одной стороны, ясно понять, что под «неравенством» демократия понимает равенство прав и только, с другой стороны, столь же четко признать, что реального равенства прав невозможно достичь, если не защищать слабых, бедных, несчастных, невезучих, больных, то есть если общество не разовьет сферу социального обеспечения и социальной помощи настолько, чтобы у каждого его члена были некоторые минимальные возможности реализовать свое право на жизнь и стремление к счастью.

Социальные достижения Запада стали результатом длительной борьбы народных масс. Политические и гражданские права - в первую очередь свобода слова, собраний, ассоциаций, всеобщее избирательное право - оказались в этой борьбе лучшим оружием, чем винтовки и пулеметы. Постепенно социальные завоевания трудящихся стали такой же неотъемлемой частью «западной» цивилизации, как общественная свобода и равенство прав. Неотъемлемой и существенной частью демократической системы на Западе стали профсоюзы. Первоначально принцип свободы ассоциаций в сфере трудовых отношений понимался, мягко говоря, своеобразно. Считалось, что ограниченный классовый эгоизм рабочих не способствует общему благу, а всякий эгоизм, идущий вопреки общему благу, подлежит государственному регулированию. Однако эта точка зрения постепенно уступала иным, более либеральным, воззрениям. Еще в первой половине XIX века попытки самоорганизации рабочих рассматривались едва ли не как государственная измена даже в самой свободной стране Европы - Великобритании. А к концу этого столетия тред-юнионы не просто добились своей легализации, но и превратились во влиятельную политическую силу. Французская революция, провозгласив уничтожение сословных привилегий, фактически закрепостила людей наемного труда, запретив специальным законом забастовки. Спустя сто лет забастовка превратилась в почти повсеместно признанное и законодательно регламентируемое право. Это право в свою очередь стало мощным средством решения социальных вопросов.

Право на забастовку сыграло огромную и двоякую роль. Во многом благодаря ему общество добилось значительных успехов в обеспечении социальных гарантий, таких как право на пенсию, компенсацию за увечье, пособия при временной потере трудоспособности, на социальное страхование, оплачиваемый отпуск и т.п. А кроме того, благодаря возможностям, связанным с правом на забастовку, в большинстве стран развитой демократии были сохранены классовый мир и общественное согласие по основным вопросам. Америке и большей части Западной Европы удалось избежать разрушительных социальных взрывов, подобных тому, который смел первые ростки демократии в России в 1917 году. Во многом благодаря прогрессу социальной политики народные массы воспринимали демократическое общество как свое общее дело. Это позволило Западу консолидировать силы в борьбе с фашизмом в 1939-1945 годах.

Осознание этого факта в послевоенный период еще более укрепило социальную ориентацию либеральных демократий. Во многих странах стал вопрос о конституционном закреплении соответствующих общественных и в первую очередь государственных гарантий для граждан. Встал и вопрос о включении их в нормы международного права.

Майя КОЛЯДЕНКОВА, учитель права