На собрании фабрично-заводского комитета выступил заведующий культотделом и сказал:

- Поступило заявление от секретаря ячейки комсомола о необходимости борьбы с укоренившейся привычкой ругаться нехорошими словами. Всемерно поддерживаю. Особенно это относится к старшим мастерам: они начнут что-нибудь объяснять, рта не успеют раскрыть, как пойдут родным языком пересыпать. Получается не объяснение, а сплошная матерщина.

Все молчали. Только старший мастер недовольно проговорил:

- А как же ты объяснишь? Иной только из деревни пришел, так он, мать его, ничего не понимает, покамест настоящего слова не услышит. А как полыхнешь его - сразу как живой водой сбрызнут.

- Товарищи, бросьте! Семь лет революции прошло. Первые годы, когда трудно было, вам не предлагали, а теперь жизнь полегче пошла. Ну, если трудно, выдумайте какое-нибудь безобидное слово и употребляйте его при необходимости. Положим так: «Ах ты, елки-палки!..»

Старый мастер усмехнулся и только посмотрел на соседа, который тоже посмотрел на него.

- Детская забава...

- Да, уж не знают, что выдумать.

- Трудно будет, не углядишь за собой, - сказал рабочий с серебряной цепочкой на жилетке. - Ведь они выскакивают, не замечаешь как.

- Товарища попросите следить.

- Что ж он так и будет следом за тобой ходить, товарищ-то этот? Он тебе в рот наперед не залезет, а уж когда двинешь, что он сделает; это не воробей, за хвост не поймаешь.

- А вот за каждое слово штраф на тебя наложить, тогда будешь оглядываться, - сказал заведующий культотделом.

- Правильно. Память очистит.

- На самом деле, пора ликвидировать. А то наши ребята в девять лет, можно сказать, образованные люди, а мы все с матерщины никак не слезем.

- Никак!.. Иной раз даже самому чудно станет: что это, мать твою, думаешь, неужто уж у меня других слов нету!

- Вы только сначала плакаты везде развесьте, чтобы напоминало.

- Это тогда всю Москву завесить ими придется, - проворчал старый мастер.

- А что - на фабрике только нельзя или вообще?.. - спросили сзади.

Заведующий культотделом замялся...

- За городом, пожалуй, можно, ежели никого поблизости нет.

- Вот это так! Мне по морде, скажем, дали, а я, значит, опрометью кидайся на трамвай - и за город. Отвел там душу и тем же порядком обратно.

- Да еще выбирай местечко поглуше, чтобы кто-нибудь не услышал, - сказал насмешливый голос. - Уж как начнут выдумывать, так с души воротит.

- Итак, товарищи, принято?

- Попробовать можно...

- Клади со служащих по рублю, с рабочих - по полтиннику.

- Что ты ошалел, что ли! - закричали все в один голос, и даже сам заведующий культотделом, - это всех твоих кишок не хватит.

- Ты по копейке положи, и то в неделю без штанов останешься, - сказал старший мастер и прибавил: - Ну, прямо слушать тошно, как будто малые ребята, каким сурьезным делом заняты. А что производство от этого пострадает - это им нипочем.

- Итак, товарищи, с завтрашнего дня.

- Как с завтрашнего дня?! Дай праздники-то пройдут, а то за три дня все месячное жалованье пропустишь.

- Верно, уж проведем по-христиански, а там видно будет.

Через неделю в мастерские зашел директор. Два крайних парня сидели у станков и ничего не делали.

- Вы что ж? - спросил директор.

- Недавно поступили... Не знаем, как тут...

- А старший мастер почему не объяснит?..

- Он начал объяснять, а потом чегой-то плюнул и ушел.

- Позовите его...

Показался старший мастер, на ходу недовольно вытирая руки о фартук.

- Займись с ними, что же ты? Производство страдает, страна напрягает все усилия, а у тебя без дела сидят. Так нельзя.

- Сам знаю, что нельзя, - ответил мрачно старший мастер и подошел к парням. - Ну, чего же вы?.. гм... гм... тут не понимаешь? Елки-палки! Ведь тебе русским языком!..

Он недоговорил и плюнул.

- Ну, что же? - сказал директор.

Старший мастер посмотрел на него, потом сказал:

- Отойди-ка малость...

- Зачем? - спросил удивленно директор, однако отошел в сторону.

Старший мастер оглянулся по сторонам, потом нагнулся к парням и сказал шепотом:

- Что же вы, мать вашу!.. Куда ты воротишь! Не видишь?..

- Так бы и говорил, а мы почем знали, - сказали парни.

Директор оглянул рабочих, подошел поговорить, но тот, с которым он заговорил, в середине разговора вдруг осекся и оглянулся по сторонам.

- Что вы, как вареные, нынче? - сказал директор. - Недовольны, что ли, чем?

- Нет, ничего...

- А что же, в чем дело?.. Комсомол налаживает работу?

Старший мастер, посмотрев исподлобья, сказал:

- Налаживает... Скоро так наладит, что никто ничего делать не будет.

- А почему прогулов на этой неделе больше?

- На стороне много работали, - сказал председатель фабзавкома.

- Это почему?

- Поистратились маленько, прирабатывали...

- На что поистратились?

Председатель не знал, что сказать, и оглянулся на подошедшего заведующего культотделом.

- На культурные... цели.

- Так, милый мой, нельзя. Вы на культурные цели сбор делаете, а материальная сторона терпит убыток. Это я тогда ваши культурные цели к... матери пошлю. Ни в чем меры у вас нет. Вот хоть бы взять эти плакаты: вы их столько понавешали, что куда ни ткнешься, везде они в глаза лезут. Намедни приехал замнарком, осмотрелся этак издали в зале и говорит: «Хорошо посмотреть, сколько у вас плакатов. Это что - лозунги?» А я, признаться, не посмотрел, да и говорю: «Лозунги». А потом к какому плакату ни подойдут, а там все про матерщину. Гляжу, уж мой замнарком что-то замолчал. Я ему диаграммы показываю, а он издали махнул рукой и говорит: «Не надо, я уж читал»...

- Конечно, надо и за этой стороной смотреть, потому что эта позорная привычка так въелась, что сами часто страдаем от нее. Вот у нас был один товарищ, ценный работник, доклады хорошо читал по истории революции, но слова одолевали. Бывало, читает все ничего, как до московского восстания дойдет - так матом!.. Так вот я говорю, что против этого ничего не имею и даже сам всемерно содействовать буду. В самом деле, пора ликвидировать это безобразие. Особливо старшие мастера, они, мать их... ни одного слова сказать не могут без того, чтобы...

- Две копейки с вас, товарищ, - сказал подошедший к директору секретарь ячейки комсомола.

- Какие две копейки?

- За слова. Обругались сейчас.

- Когда я ругался? Что ты, мать!..

- Восемь, как за повторение.

- Да пойди ты...

- Да ну их к черту, гони их! - закричали вдруг все. - Осточертели!

- Эти молокососы еще вздумают на голове ходить.

- Прямо тоска уж взяла, - к кому ни подойдешь, все молчат. У него спрашиваешь про дела, а он, как чумной, оглядывается по сторонам, потому этими двумя копейками до последнего обчистили.

- Верно! От мастеров от старших не добьешься ничего, объяснять совсем перестали.

- Покорно благодарю... - сказал старший мастер, - я вчерась за свое объяснение восемь гривен заплатил...

- У меня пять человек детей, работаю с утра до ночи, - сказал рабочий с цепочкой, - а я должен ругаться: «Елки-палки»... Прямо вспомнить стыдно, ей-богу. Только что вот на воздухе в праздник и очахнешь немного.

- Пиши резолюцию, - сказал директор. - «Ввиду невозможности быстрой отвычки от употребления необходимых в обиходе технических слов, считать принятую культотделом меру преждевременной и слишком болезненной, вредно влияющей на самочувствие и производительность». Какую меру - в протоколе упоминать не будем. Так ладно будет?

- В лучшем виде! Завтра же на полтораста процентов нагоним! - крикнули все.

А старший мастер повернулся к заведующему культотделом, посмотрел на него и, засучив рукава, сказал:

- Ну-ка, господи благослови - бесплатно!

П.С.Романов

Технические слова

Впервые опубликовано:

Прожектор, 1925, №15

Полосу подготовил Артем ЕРМАКОВ, кандидат исторических наук