Два аса

Если в августе сталинградское небо находилось почти полностью во власти немецкой авиации, то уже в сентябре активизировалась наша истребительная авиация, появились эскадрильи «небесных танков» - штурмовиков Ил-2. Приобрели опыт и наши дивизионные зенитчики под командованием капитана Васильченко, вооруженные легкими скорострельными 37-миллиметровыми пушками. Мне довелось побывать на батарее старшего лейтенанта Избицкого. Командиром одного из расчетов был младший сержант И. Шишленко, садовод с Орловщины, по-крестьянски основательный мужичок,так и не сумевший приобрести бравый воинский вид.

Внезапно в воздухе показалась четверка «Мессершмиттов-109». Зенитчики открыли огонь. Ловко, слаженно работал расчет Шишленко. Очередь, вторая, третья - и «мессер» клюнул носом, пустив шлейф черного дыма. От него отделился темный комочек, над которым раскрылся купол парашюта.

Вскоре на батарею привели сбитого немецкого пилота в легкой шелковой рубашке с расстегнутым воротом, светло-серых бриджах с острой стрелкой, до блеска начищенных сапогах. Гладко выбритый, загорелый, светловолосый, с надменным взглядом, фашист держался независимо, презрительно оглядывая зенитчиков. Мне пришлось переводить вопросы капитана Васильченко и ответы сбитого фрица.

- Где вы летали раньше? - спросил после выяснения имени, фамилии, войсковой принадлежности немца командир дивизиона.

- Во Франции, Дании, Бельгии, Северной Африке.

- Приходилось ли вам ранее пользоваться парашютом? Сколько раз?

- Это первый раз. Случайность.

- А вот у нас это 29-й сбитый самолет. 8 из них сбил этот расчет. Это тоже случайность?

Гитлеровец презрительно пожал плечами.

- Не хочешь ли, фриц, посмотреть, кто тебя сбил? - предложили пленному бойцы, выталкивая вперед засмущавшегося Шишленко. Его вылинявшие на солнце пилотка и гимнастерка, видавшие виды кирзовые сапоги со стоптанными каблуками представляли разительный контраст с шикарной одежкой фашиста.

Когда немец увидел Шишленко, из наглого, самоуверенного, холеного арийца превратился в готового расплакаться хлюпика. От лоска, надменности, чувства абсолютного превосходства не осталось и следа. То, что его, летавшего и над Европой, Африкой, смог сбить какой-то русский мужичок, никак не укладывалось в набриолиненной голове аса.

Вспоминается и другой сентябрьский день 1942 года. Недалеко от нас совершил вынужденную посадку истребитель Як. Бойцы подбежали к нему. Молодой летчик-лейтенант был ранен в голову. Ему помогли выбраться из кабины, перевязали и побежали за транспортом, чтобы скорее отправить в медсанбат. Но лейтенант яростно потребовал:

- К черту медсанбат! Отправьте меня скорее в нашу часть. Там мне дадут другую машину, и я снова полечу, чтобы отомстить за свой подбитый самолет. Рана - пустяки! Заживет. Машину жалко. Нас было 8, а их - 10. Мы сбили двух «мессеров», а потеряли лишь мой Як. Летать я еще могу. Везите быстрее в часть! Я им покажу, гадам!..

Газетной строкой

Сотрудники многотиражки дивизии газеты «Красный воин» постоянно бывали в подразделениях на передовой, старались как можно больше сообщать о солдатах и командирах, популяризируя их героизм, самоотверженность, смекалку, инициативу. У меня сохранился номер от 22 декабря 1942 г. В то время дивизия находилась в районе излучины Дона между хуторами Паньшино и Вертячий.

В материале «Слава отважному» старший лейтенант

А. Краснобаев рассказывал о подвиге автоматчика Дорохова. Он, ворвавшись во вражеский окоп, где были три гитлеровца, сразил одного выстрелом в упор, второго свалил ударом по голове. Третий фашист набросился на Дорохова, но тот скинул с себя врага и всадил в него автоматную очередь.

Разведчик сержант Ф. Лобов делился опытом участия в рукопашной схватке, в которой были уничтожены 15 солдат врага и ручной пулемет с расчетом.

Был в газете и большой список солдат, сержантов и офицеров, награжденных за образцовое выполнение боевых заданий командования. Среди них - сержант Петр Калинин из 82-мм миномета сбил немецкий самолет-разведчик «Фокке-вульф».

Защищала вся страна

Сталинград защищала вся страна. В нашей 84-й стрелковой дивизии были представители многих национальностей. Разведчик русский Родион Андреев и артиллерист украинец Иван Маширь, командир стрелковой роты еврей Ефим Сегал и снайпер бурят Гарма Балтыров, командир взвода грузин Вахтанг Уридия и командир батареи татарин Ганий Хамитов, командир саперной роты армянин Асатур Агдалян, кабардинец Хабас Амшоков и многие другие сражались с врагом, объединенные любовью к Родине.

Среди артиллеристов был молодой старший лейтенант Ганий Хамитов. До начала войны он окончил физический факультет Казанского госуниверситета. Он попал в артиллерию и стал командиром батареи в артполку.

Во время ожесточенных боев в районе высоты 129,6 наблюдательный пункт (НП) Хамитова находился на ее южном склоне. После бомбежки туда двинулись немецкие танки. Хамитов выбирал цели, определял до них расстояние и передавал команды на огневую позицию. Батарея посылала снаряд за снарядом. Два танка задымили.

К исходу дня фашистам удалось кое-где потеснить нашу пехоту. Но артиллеристы оставались на своих местах, корректируя огонь батареи. Гитлеровцам удалось зайти в тыл.

- В укрытие, - подал команду Хамитов. - Передайте на батарею: огонь на меня!

Ночью храбрецам удалось пробиться к своим. Вокруг НП лежали десятки трупов гитлеровцев, замерли разбитые танки.

...В одном из полков появился новый боец - бурят Гарма Балтыров. Его - хорошего охотника - зачислили в команду снайперов.

Я получил задание подготовить о нем материал, но в беседе ничего интересного не удавалось «вытянуть».

- Ты приходи лучше ко мне, - сказал собеседник, - и сам посмотришь, как я работаю. А там пиши что хочешь. Я рассказывать не умею. Мое дело - фашистов бить.

Вскоре в редакцию позвонили из полка и сообщили, что Балтыров приглашает меня на «охоту».

Затемно в белых маскхалатах мы отправились на передовую. Там Гарма заранее основательно подготовил огневую позицию - несколько глубоких узких ячеек, соединенных ходами сообщения.

Начало светать. Снайпер чуть приподнял над бруствером варежку. Тотчас грохнул выстрел, и над нашим окопом просвистела пуля. Гарма продолжал наблюдать, дразнил фашиста, притупляя его бдительность и вызывая на активные действия, которые демаскировали бы его. Прошло около часа. Балтыров опять стал дразнить врага, потянул за веревочку, привязанную к нехитрому приспособлению - рычагу, приподнимавшему солдатскую шапку. Фашист на миг потерял бдительность, чуть приподнялся над окопом. Гарме этого мгновения было достаточно. Он выстрелил, и в морозном воздухе далеко разнесся крик смертельно раненного гитлеровца.

...В октябрьские дни 1942 г. наша газета писала о храбром разведчике кабардинце старшем сержанте Хабасе Амшокове. Ни одна операция не проходила без его участия, и каждый раз он действовал энергично, смело, ловко.

В одном из боев требовалось овладеть господствующей высотой. Первым в неприятельскую траншею ворвался Амшоков. Несколькими пулями и ударами прикладом расправился с немцами и стал по-хозяйски устраиваться в захваченном окопе. В углу лежало противотанковое ружье. Хабас выставил его на край окопа в сторону немцев, зарядил диски автомата, выложил из кармана «лимонки».

Когда, оправившись от поражения, немцы решили вернуть утраченные позиции и пустили три танкетки, Хабас хладнокровно выждал, пока они подойдут ближе, и несколько раз выстрелил из трофейного ружья. Танкетки повернули обратно, отстреливаясь из пулеметов.

Хабас был смертельно ранен в том бою, но и слабеющий от потери крови продолжал стрелять по врагу. Высоту наши бойцы удержали...