- Константин Васильевич, почему вы выбрали такой специфический жанр - собирание чужих мыслей?

- Помню, в Варшаве в 1990 году купил я книжку профессоров Маркевича и Романовского «Крылатые слова». И у меня возник сильный интерес к этой теме. Я в то время занимался исторической и литературоведческой работой, переводами и не думал, что увлекусь таким «собирательством». Но к 1994 году я перевел любимого мной Станислава Лема и задумался, чем бы мне заняться дальше. Стал коллекционировать современные политические цитаты, затем перешел к историческим - и в итоге начал собирать любые цитаты... Сперва это была чисто техническая работа, но потом она меня очень заинтересовала. Я ведь, собственно, работаю на пограничье истории и литературы. Цитата - это, с одной стороны, часть истории, а с другой - часть литературы. Подчас цитата является литературным произведением.

- А по каким принципам вы формируете источники для коллекции?

- Меня, естественно, упрекают специалисты, причем каждый исходит из своей специальности. Упреки по поводу того, что, мол, включил то, что включать не нужно, было. И наоборот... Но ведь не существует какого-то жесткого и однозначного критерия «цитатности» и «афористичности». Ни в одном известном мне справочнике нет таких критериев. Я в одной статье прочел, что, если цитата встретилась более двух раз (у разных авторов), ее можно считать крылатым словом. И кто цитирует - тоже важно. Я считаю, все, что Пушкин включил в виде эпиграфов в свои произведения, - по определению крылатые слова и фразы. Более половины мною собранных цитат - апокрифические, то есть они, строго говоря, могли и не иметь места в истории, не были сказаны именно в той форме, в которой цитируются, тем не менее очень важны как часть традиции, национального самосознания. К тому же они лучше запоминаются, может, именно потому, что они сочинены...

- Часто ли бывает, что человек выдает чужую мысль за свою?

- Сложно сказать, сознательно ли такой человек скрывает истинного автора... Одни и те же формулы возникают независимо от предшественников через продолжительное время и, скорее всего, неосознанно. Впрочем, за оригинальность суждений кого бы то ни было ручаться нельзя: почти всегда может обнаружиться тот, кто жил раньше и сказал нечто похожее. Есть фразы, которые непонятно как переходят от одного мыслителя к другому. Например, фраза «Метили в коммунизм, а попали в Россию», ставшая известной в изложении Александра Зиновьева. Оказалось, эта мысль изначально была высказана основателем национал-большевизма Устряловым в частном письме. Оно было опубликовано и стало известно уже после того, как за Зиновьевым все стали повторять этот афоризм. Зиновьев вряд ли мог его «вытащить» из каких-либо текстов и, очевидно, дошел до этой мысли самостоятельно.

Существует масса приписываемых какому-либо лицу высказываний, которые на самом деле ему не принадлежали. Здесь, конечно, на первом месте товарищ Ленин. Прежде всего потому, что кроме товарища Ленина у нас очень долгое время вообще никого не цитировали (особенно после того, как запретили цитировать товарища Сталина). Пример Сталина, пожалуй, даже интереснее. В «постсталинское» время в официальной идеологии бытовало огромное количество выдержек из слов Иосифа Виссарионовича, но без указания автора. И только старшее поколение могло вспомнить, что «так говорил Сталин», а молодые вряд ли. Ведь Сталина уже не обязаны были все изучать - а кто по доброй воле станет изучать такое?.. И сегодня часто цитируют Сталина, сами того не подозревая. Самый забавный случай, когда его стоило процитировать, а этого никто не сделал, связан с концом 80-х, когда в советском обществе началась борьба за отмену 6-й статьи Конституции (о руководящей и направляющей роли партии). Тогда в ходе полемики никто и не вспомнил, что сама эта формула сталинская! А ведь если б кто-нибудь из тех людей, которые Сталина наверняка читали, вспомнил про это, такой аргумент был бы совершенно убийственным... А еще интересней судьба высказываний Троцкого. Очень многие его фразы никогда не исчезали из оборота даже в самые жестокие сталинские времена. Вот лишь некоторые: «нож в спину революции» (потом Аверченко перефразировал Троцкого и выпустил книжку «Дюжина ножей в спину революции»), «банкроты истории», «отправить на свалку истории», «я - сын трудового народа», «гранит науки», «ножницы цен»... «Перетряхивание профсоюзов» - тоже высказывание Троцкого. Оно, правда, цитировалось в сугубо отрицательном смысле: мол, нехороший Троцкий хотел уничтожить хорошие советские профсоюзы.

Но некоторые лозунги вполне осознанно берут на вооружение. Вот, например, лозунгу «Россия для русских!» как раз летом 2005 года исполнилось сто лет. Он впервые появился в черносотенной газете «Московские ведомости» 23 июня 1905 года. Так что, если выступающие под таким лозунгом сегодня знали бы о «юбилее», могли бы попраздновать прошлым летом, но они, видимо, люди малограмотные.

- Что более всего удивило вас при работе над последней книгой?

- Абсолютно неожиданным для меня стал факт, что белые в Гражданскую войну никогда не называли себя белыми. Такого самоопределения у них просто не было, за исключением Северо-Западной армии Юденича, а так, большинство белых открещивались от этого наименования вплоть до самого конца Гражданской войны. А многие белые и в эмиграции его не признавали. И никаких исторических источников, указывающих на обратное, не обнаружено (я прочитал большую часть доступной сегодня белой прессы того времени). Кроме того, ссылки на Булгакова (роман «Белая гвардия») здесь просто не проходят, ведь в этом литературном произведении данное словосочетание ни разу не произносится. Заглавие у него не термин, а метафора.

Смешной случай с фразой «в СССР секса нет». Это не совсем точная цитата, а перефразировка того, что действительно было сказано по ТВ во время телемоста в 1986 году. Тогда на самом деле обсуждался секс в рекламе, и участница дискуссии с нашей стороны сказала, что в рекламе «секса у нас нет, и мы категорически против этого». А поняли это как констатацию существующего положения вещей - что у нас секса вообще нет. Фраза тотчас была подхвачена публицистикой и именно в таком виде запала в память... Более того, и термин «сексуальная революция» наш. В Берлине в 1925 году вышел перевод сборника трудов советского медика-гигиениста Г.Баткиса как раз под таким заглавием, которое, видимо, было дано издателями, так как термин «сексуальный» у нас не употреблялся - в СССР в ходу было слово «половой» («половой вопрос» и т.п.). Так что мы в некотором роде родина сексуальной революции... Кстати сказать, и семейное право, принятое в первые годы советской власти, было самым либеральным в мире - мы первые ввели полную свободу развода (это по рассказам Зощенко видно: пришел, отметился - и ты разведен). Кроме того, разрешили пропагандировать противозачаточные средства, аборты. Правда, к 30-м годам у нас наступил сплошной товарищ Сталин - и все это быстро кончилось...

Бывают и просто мистификации - не знаю, насколько сознательные.

Некоторые популярные цитаты якобы слов Черчилля абсолютно неизвестны в Англии. Самый яркий и загадочный пример - «схватка бульдогов под ковром» (о нравах советской верхушки). Ничего подобного в английских цитатниках, сборниках шуток, анекдотов и крылатых выражений нет! А у нас фраза известна каждому ребенку! Кто и когда это придумал - для меня просто загадка. Отсюда, кстати, происходит и выражение «подковерная борьба»...

Или актуальная нынче вещь - «русский медведь». Партией власти в качестве символа выбран белый медведь. А они неожиданно попали в самую точку! Я нашел самую раннюю метафору, где Россия сравнивается с медведем, - в «Письмах о России» (1769) итальянца Франческо Альгаротти (он же использовал фразу «окно в Европу» в том самом сочинении). И там медведь этот белый, лапы его «раскинулись далеко на восток и запад», хвост в Ледовитом океане, а его «пасть обращена на юг, к Персии и Турции»...

Мне хотелось бы привести вам несколько цитат, собранных Душенко:

«Я отдал бы тебе половину моего царства, чтобы только научиться управлять другою».

Увидев статую кардинала Ришелье во Французской академии, Петр Первый, по преданию, воскликнул: «О великий муж! Если бы ты жив был, дал бы я тебе половину царства моего, дабы научиться от тебя управлять другою».

Позднейшая версия: «Великий человек, живи ты в мое время, я отдал бы тебе половину моего царства, чтобы ты научил меня управлять другой половиной!»

- Напрасно! - заметил кто-то из присутствующих. - Он бы и другую половину прибрал к рукам».

«Нельзя воевать с идеями при помощи пушек».

В начале Французской революции цесаревич Павел Петрович, читая газеты в кабинете императрицы, воскликнул: «Что они толкуют! Я тотчас бы все прекратил пушками». Екатерина Вторая ответила: «Vous etes une bete feroce (ты жестокая тварь), или ты не понимаешь, что пушки не могут воевать с идеями? Если ты так будешь царствовать, то недолго продлится твое царствование».

«С потерянием Москвы не потеряна еще Россия».

Сказал Михаил Илларионович Кутузов, выступая на военном совете в Филях 1 сентября 1812 года (согласно «Журналу военных действий»).

В версии Михайловского-Данилевского: «С потерею Москвы не потеряна Россия... Знаю, ответственность обрушится на меня, но жертвуя собой ради блага Отечества. Приказываю отступать».

В рапорт Кутузова Александру Первому от 4 сентября: «...Потеря Москвы не есть потеря отечества». Раньше, в письме к Ф.В.Ростопчину от 7 августа, Кутузов, напротив, писал: «С потерею Москвы соединена потеря России».

«Далеко шагает, пора унять молодца».

Так сказал светлейший князь, генералиссимус Александр Васильевич Суворов о Наполеоне Бонапарте. Согласно Е.Вуксу в ссылке, в селе Кончанском, Суворов восклицал: «Ах! Пора унять, унять сего юного воина! Как он шагает!»

В 1845 году С.Н.Глинка опубликовал письмо Суворова на французском языке к своему племяннику А.И.Горчакову от 25 октября 1796 года, начинавшееся со слов: «О, как шагает этот юный Бонапарт! Он герой, он чудо-богатырь, он колдун! О, как он шагает!» Письмо читалось на обеде у Горчакова, и Глинка «тогда же списал его». Обычно оно публикуется и цитируется как подлинное, хотя само оно носит все признаки подделки, изготовленной уже после крушения Наполеона.

«Вас здесь не стояло!»

«Что с вас взять? Ведь все здесь не стояло!» Эту «пародию на реплику, нередко доносящуюся из очереди», Н.Ильина услышала от Анны Ахматовой в 1956 году. Имелось в виду, что Ильина не жила в России в худшие времена сталинского террора.