Мое поколение пришло к новеллам Вертинского скорее от любопытства, нежели по зову души. Поздняя осень 1963 года. Танцы в подвале маленького деревянного кинотеатра в центре Читы. Фокстрот сменила какая-то нездешняя, непонятная музыка. То ли танго танцевать, а может, медленный вальс. Танцоры в растерянности. Но слова прикипали к сердцу. Хотелось их слушать и слушать. Безусые школьники, мы все-таки поняли трагическое одиночество певца. Неподатливые строчки про негра и банановый рай покорялись гармонии звука. Мы искали и находили какие-то созвучные нам интонации. Это душа работала, душа...

На смену «трем прихлопам, двум притопам» пришла совершенно иная мелодия. Новелла - в ту пору слово малопонятное. А музыкальная новелла - тем более...

Записать с затертой грампластинки стихи тогда было архисложно. Сейчас же вот они, передо мной: «На солнечном пляже в июне...»

Возможно, простое совпадение, но именно в ту вьюжную зиму 63-го вышел на экраны фильм «Алые паруса». Нам, телогрейко-кирзовым мальчишкам, особенно полюбилась Ассоль. Исполняла эту роль Вертинская. Жена? Дочь? Москвичам все это запросто, нам же в далекой Чите все неведомо. Однако и земля круглая, и мир тесен. Именно Чита - первый в жизни артистки город России, тогда крошечной девочки в 43-м, когда Вертинские следовали из Харбина в Москву.

Из Москвы через Одессу и Крым уходил А.Вертинский с белой гвардией. Факты жизни певца можно расставить, как вехи на дорогах песни. Всего лишь простое перечисление названий его новелл: «Палестинское танго», «Бразильский крейсер», «Китайская акварель»...

В те несколько строчек, что написаны выше, вместилась четверть века из судьбы Вертинского.

Вертинский в эмиграции рассказывал русским о России, спрашивал: «Неужели, чтобы кого-то любить, надо обязательно кого-то ненавидеть?»

Далек ли от дня сегодняшнего Александр Николаевич Вертинский? Ищу и нахожу в его новеллах глубокие, созвучные мне интонации. Большие чувства сродни настоящей песне. Они - торжество жизни.

Валерий БЕРЕЗИН, пос. Дарасун, Читинская область