Как и все дети учителей, она была ребенком безнадзорным.
В Старой Руссе гостиниц не было, и мама, завуч
большой школы, приглашала приехавших учителей
в дом. А в нем - ночные разговоры, песни, споры.
Девочка отправлялась спать куда-нибудь в уголок,
обижаясь на мамино невнимание. Потом с возрастом
поняла, что атмосферой, которая царила в доме,
заразилась с этих лет окончательно и бесповоротно.
Атмосферой особой - учительской.
Я познакомилась с ней в Новгороде. Ирина Васильевна
Лукашенко, кандидат педагогических наук, доцент,
отличник народного просвещения, заслуженный работник
высшей школы.
- Для меня в доме никогда не было времени. Ужасно
раздражали эти приезды гостей, когда мама, не
только завуч, но и великолепный историк, увлеченно
говорила о прошедших событиях, а я отправлялась
восвояси. Лишь позже я поняла, насколько трепетным
было ее отношение к профессии и как она ценила
фанатичную преданность учительскому труду. Наверное,
это закономерно, что я поступила в Ленинградский
университет им. Жданова на филологический факультет.
В то время нас посылали работать по распределению,
и я на комиссии сказала: "Направьте меня, пожалуйста,
чем дальше, тем лучше". Хотите называйте это бравадой,
хотите - патриотизмом, но я отправилась поднимать
целину в Алтайский край, и нисколько о том не
жалею. Вышла замуж, а медовый месяц провели на
току. Молотили пшеницу. Вернулась с целины, забыв
получить медаль. (Давалась такая - "За освоение
целины"). И тут краевой комитет комсомола дает
поручение - организовать при школе ускоренные
курсы для офицеров, демобилизовавшихся из Германии.
Для летчиков. Они отлично воевали, все награждены,
но у каждого второго нет среднего образования.
Это сейчас я содрогаюсь: ни опыта работы, ни хотя
бы представления, как себя с ними вести, но зато
какое юношеское нахальство! Я и еще две девушки
составили программы по литературе, русскому языку,
немецкому, математике и начали работу. Наверное,
эти офицеры над нами посмеивались, снисходили,
но курс у нас прошли! И когда на выпускной вечер
на вручение аттестатов прибыло все краевое начальство,
я плакала от счастья. Мне подарили тогда большого
плюшевого медведя.
Она бы опять отправилась в отдаленное село, опять
бы учительствовала в глухомани, но мужу нужна
была работа в городе. А потом тяжело заболел отец.
Мама попросила вернуться в Старую Руссу и помочь.
Она бросила работу в индустриально-педагогическом
техникуме и осела в Новгороде. Надолго. Навсегда.
Постепенно все наладилось. Вновь преподавательская
работа. Сначала - в техникуме. Потом - на заочном
отделении пединститута.
- Смотрится все вроде благополучно, - вздыхает
Ирина Васильевна. - Но на каждом жизненном витке
было всякое. Я очень сомневалась порой: почему
у меня не получается так, как у мамы? Ее уроки
истории были необыкновенны. Живые, вдумчивые,
добрые. А я не могу так... Может, я занималась
самоедством? Не знаю. Мама всегда остается для
меня примером... Тот трепет, то поистине ревностное
отношение к профессии, которые я видела у нее,
c радостью обнаруживаю и в новом поколении. Что
ни говорите, а большинство учителей работают хорошо.
Несмотря ни на что. За счет традиций, энтузиазма.
Мы - обладатели прекрасной системы знаний. Она
- фундамент. Любой дом без фундамента рухнет.
Пусть обратят на это внимание сторонники реформ.
Но вот как сделать, чтобы ребенок приходил в школу
ради знаний? Чтобы бежал босиком, боясь опоздать,
как в Ясную Поляну к Толстому! Обучение должно
быть радостным. И я считаю, что это в первую очередь
зависит от учителя. Его задача - быть творчески
интересной личностью, и как жаль, что в этом приходится
убеждать...
В науку она пришла через собственное "нахальство".
Защитила диссертацию, не учась в аспирантуре.
Читала доклад на конференции в Москве. Ее заметили,
оценили и предложили поступить в аспирантуру пединститута
им. Крупской.
- А куда мне? Младшая дочь родилась. Семейные
заботы. Но был там академик Анатолий Петров. Звонил
мне каждую неделю и требовал, чтобы села писать.
Села. Но Петров умер. Меня взял академик Алексеев,
однако по каким-то причинам его лишили права руководства
диссертацией. Что делать? Петров, кстати, требовал
одно, Алексеев - другое, а когда написала третье
- никто не брал на защиту. Поезжайте, говорили,
в Киев, у вас фамилия украинская. А диссертация
на новгородском материале: "Становление школы.
Период 1917-1920 гг." У меня от мамы такие архивные
материалы были!
В Киеве не взяли. Я приехала в Ленинград, в Пединститут
им. Герцена. Академик Галина Щукина, возглавлявшая
тогда кафедру педагогики, посмотрела на меня и
зло сказала: "У нас нет руководителя по истории
педагогики". И этот отказ такую вызвал горечь,
что я заплакала и пошла к проректору. Он поговорил
с Щукиной в моем присутствии. Диссертацию взяли
и, прочитав, перечеркнули. Только третья редакция
была защищена. Я ее написала за полгода!
Может быть, это чудесное упрямство помогло ей
выстоять, когда был болен маленький сын. Пять
рецидивов болезни Боткина. По всей Новгородской
области числилось двое таких больных: номер один
- девочка, номер два - ее сын. Девочка умерла...
Когда прошла реорганизация пединститута в Институт
непрерывного педагогического образования Новгородского
университета, Ирина Васильевна очень переживала.
- Я думала, что все, конец педагогическому клубу
"Мы - сухомлинцы", на заседания которого народ
валом валил, конец творчеству. Останется только
наука. Но ее одной учителю мало! Написала заявление-протест.
Дома читала гневные монологи. Муж молчал, понимал,
что должна высказаться. Меня, конечно, не отпустили,
спасибо коллективу, но и я со своей стороны увидела:
дело стоящее.
Предваряя вопрос о преемственности поколений,
Ирина Васильевна сообщает:
- Педагогом стала и дочь. Внучка, если конкурс
выдержит, тоже поступит в университет.
Она не лукавит. У них действительно на семейных
праздниках звучит первым тостом дружное: "За учителей!"
Как у кого-то: "За врачей!", "За моряков!" Они
так воспитаны. Ведь атмосфера в их доме особая
- учительская.
Наталья АЛЕКСЮТИНА
Великий Новгород
